Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Мертвая мать признала только Златослава, ведьма, взявшая его на поруки, вообще не ведала, что такое любовь, Гореслав видел в нем только средство для достижения собственных целей, а она…
Из ноздрей вырвались облачка пара.
Он знал, что такое боль, и мог с уверенностью сказать, что сердце всегда болит сильнее всего.
Они остановились у реки. Духи входили в ее воды, она поглощала их, уносила в иной мир.
Ведьмы выстроились в ряд, Старшая вышла вперед и сказала:"
"– Иди вдоль реки и придешь куда следует. Не оглядывайся, не говори, отринь людское.
Еще раз взглянув на огромную луну, прекрасную, недостижимую, Свят позволил ее лучам коснуться лица, развернулся на каблуках и пошел вперед. Снег скрипел под ногами, незамерзающая река ревела по левую руку.
Не оглядываться. Не говорить.
Будет ли кто-то его помнить? Будет ли помнить она?
Вскинув подбородок, он сжал рукоять серпа и сделал шаг в темноту.
Глава 4. Варна
Когда в последний раз удавалось так хорошо выспаться, Варна не помнила – вся ее жизнь состояла из изнурительного пути, коротких ночевок в убогих ночлежках и, конечно, охоты. Простой люд Мрачному Взводу не помощник – их боятся, недолюбливают, но вызывают, как только в подызбице заведутся черти.
Благодарность Светланы и Василия пришлась как нельзя кстати – удалось и ноги согреть, и одежду высушить.
Проснувшись, она посмотрела в окно, увидела, что солнце уже поднялось над горизонтом, и резко села. Неужели спала так долго? Принюхалась – пахло свежим хлебом и закваской. В животе заурчало. Когда она ела в последний раз? Ах да, вчера в доме Ефима. Отличная была душенина.
Варна почувствовала неприятное жжение и, оттянув ворот рубахи, заглянула под нее.
На светлой коже проступили черные вены. Видеть похожее ей доводилось не раз – когда Дарий начинал сохнуть, черные ветвистые линии появлялись на его шее. Варна мысленно выругалась и попыталась оттереть заразу пальцами, но ничего не вышло.
– Как спалось? – Из-за печи вынырнула Светлана.
