Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Только тогда делала это из-за того, что я сволочь, а сейчас, потому что мне страшно.
Свят подошел к ней и встал напротив.
– Я сделаю все, чтобы ты снова стала той Варной, которая ничего не боится, которая сначала вышибает дверь ногой, а потом думает. – Он посмотрел ей в глаза. – И ты не должна платить за это своим телом. Если рядом со мной тебе не так страшно – оставайся. Раздеваться необязательно.
Ей стало стыдно. Она запахнула одежду, опустила лицо и попыталась нащупать дверную ручку. Нужно уйти подальше, успокоиться, а потом сделать вид, что она не опозорилась перед тем, кто занимает все ее мысли.
– Погоди.
Свят начал завязывать тесемки на ее рубахе. В горле появился ком, на глаза навернулись слезы. Осталось только разрыдаться, чтобы окончательно все испортить.
– Я ошибалась, – тихо сказала она.
– Нет, к сожалению, не ошибалась. Я был странным ребенком, а потом из этого странного ребенка вырос плохой взрослый. Посмотри, кем я стал.
– Ведьму, – ввернула она.
– Ведьму, – согласился он. – Убил ребенка.
– Случайно.
– Случайно, – снова согласился он. – Подставил напарницу, устроил сговор с ковеном. Дважды. Спустился в Навь, наступил на хвост божествам, отверг женщину, которую люблю всю жизнь. Не человек, а образец дури.
– Свят. – Она все еще прижималась спиной к двери.
– А?
– Кто эта женщина?
– Ты, Варна. Это всегда была ты. – Он тихо рассмеялся. – Вот сейчас хороший случай, чтобы начать раздеваться, но…
Возможно, это неуместно и он снова оттолкнет ее, но жалеть об этом она точно не будет.
Его губы теплые, мягкие и податливые. За прошедшие годы их вкус не изменился. Если закрыть глаза, то кажется, будто ей снова восемнадцать. Только его волосы теперь длиннее и гуще, тело стало твердым и сильным, а щетина неприятно колется.
Конечно, он сказал, что раздеваться необязательно, но ведь они оба хотят этого, между ними много лет висит недосказанность, от которой давно пора избавиться.
Варна потянулась к его рубахе, а Свят вдруг прижал ладонь к ее шее, большим и указательным пальцами надавил на основание черепа, и она почувствовала, как подгибаются ноги.
– Послушай меня, – горячо зашептал он, – в твоем пиве была ее кровь. Ты не умрешь, с вами обоими все будет хорошо.
Она ясно видела и слышала его, но ничего не могла сказать.
Свят осторожно взял Варну на руки и положил на кровать.
