Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Свят против своей воли засмотрелся на вздымающиеся груди под тканью простого сарафана. Кожа у нее была загорелая; когда он провел пальцами по ее раскрасневшейся щеке, она зарделась пуще прежнего.
– Перестань, вдруг дети заметят. – Говорит, но не отталкивает, наоборот, подсела поближе, ее бедро прижимается к его ноге. – Все еще поверить не могу, что ты выбрал меня.
– Троих детей родила, а поверить не можешь? – усмехнулся он, глядя на резвящихся в траве мальчишек.
– Благодарю богов, что подарили нам их. – Женщина медленно кивнула.
Он попытался вспомнить, когда близнецы родились, но не смог. Хорош отец, ничего не скажешь.
День прошел в домашних хлопотах – вычистили коровник, отправили коз на выпас, потом пришлось поработать молотом и выковать пару серпов. Жена сказала, что деревенские давно просили, а он все откладывал, так почему бы не сегодня?
Приятная тяжесть молота успокаивала. Бам, бам, бам – металл менялся по его воле. В кузнице ему спокойно, страхи отступают, он сосредоточен на работе, но то и дело улыбается: хорошо жизнь сложилась.
Кузня, трое детей и жена, много скота, большой двор. Он силен и красив, она – умна и хозяйственна. Близнецы похожи друг на друга словно две капли воды, а младшая – настоящее солнышко, голубоглазая, пухлощекая…
Отложив молот, он нахмурился. Потряс головой, вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный воздух, чтобы успокоиться.
Как ее зовут?"
"Образы зароились перед глазами – псы, оружие, люди, звери…
Он застонал, осел на траву, схватился за голову.
На дрожащих ногах побежал к дому, промчался мимо детей и бросился в комнату. Распахнул сундук с одеждой, запустил в него руку и вытащил кожаный нарукавник. Зачем он здесь? Чье это?!
– Что ты делаешь? – Жена застыла в дверях. – Куда собрался?
– Поеду в деревню. – Неужели это его одежда?
– Нет! – вдруг сказала женщина. – Зачем? Разве не ты убедил нас уехать подальше?
– Я? – Он не помнит этого разговора, ничего не помнит.
Вдруг понял, что в мыслях называет жену «женщина». Как же так?
– Как зовут тебя? – тихо спросил он.
– Издеваться вздумал? – Она побледнела.
– Имя. – Он поднялся на ноги, сделал шаг к ней, а она – от него. – Имя!
– Ты рассудка лишился?! – прошипела женщина. – Прекрати пугать детей!
Стало стыдно, к лицу прилила кровь. Оттолкнул ее, вышел из дома, как зверь загнанный заметался по двору.
