Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Может ли статься, что это место – еще один проход в Явь? Ночи Коляды открывают множество таких дверей, ворожба и гадания укрепляют связь Нави с Явью.
Вдруг в зеркале появилось другое лицо. Знакомое, такое знакомое, что перехватило дух. Он знает ее!
Воин испугался, метнулся в сторону, рванул прочь из бани. Что же это? Откуда этот страх? Почему он так ее боится?!
– Свят!
Небо треснуло пополам. Сквозь звездное полотно прорвались могучие черные ветви. Имя было произнесено, и Навь узнала, что среди мертвых бродят живые.
Он вспомнил все, и ее тоже вспомнил. Варна! Она бежала за ним.
Лишь в одном месте можно найти укрытие от нечисти – на святой земле. Церквушку Свят приметил, как только вошел в деревню, кинулся к ней, надеясь обогнать заразу, падающую с небес.
Внутри никого не было, только Живой Огонь горел, отпугивая слуг Коляды. Свят встал за ним, чтобы Навь не вмешалась в Явь; пламя не пропустит скверну в мир живых.
– Что случилось? Где ты?
Варна смотрела упрямо, в ее глазах не было страха, глубокая складка залегла меж бровей.
Свят перевел взгляд на брата и понял, что Злат изменился – вырос, возмужал. Он смотрел на Варну не отрываясь, даже рот приоткрыл от изумления. В конце концов, Варна была наваждением не только для Свята, но и для Злата – они вместе наблюдали за ней и, наверное, оба ее любили.
Церковь затрясло, лицо Варны исказилось от ужаса.
– Беги. Беги!
Свят обернулся, увидел дрожащие ветви, ломающие стены. Бросил на Варну последний взгляд и кинулся прочь. Мерцающий дух освещал им путь. Злат отпустил руку брата.
Глава 6. Ёрш"
"Мужику одинокому много не нужно – поесть сытно, поспать крепко да под вечер руки занять чем-то. От всего отказался, только меч верный оставил, каждый день упражняется, хоть и пообещал себе больше в бою его не использовать.
Утро раннее, прекрасное, небо пронзительно голубое, аж глаза слезятся.
