Автор
В таинственной горнице пенистого домика, где свет от свечей мерцал в тени узких стен, происходило необычное собрание женщин. Сквозь полумрак и шуршание одеяний слышались лишь хрипы дыхания и гулкий щелк перьев — знак того, что важный разговор на тему святого дня проходит в тайне. В этом пространстве, где каждое движение было запечатлено в незаметном прозрачном фонаре свечи, звезды казались особенно яркими и ближе к себе....
Прикипел он душой к этой резкой, грубоватой парочке, как к родным. Сначала сторонился их, даже побаивался такой близости к упырю, а потом понял, что переживать не о чем: душа Дария чиста, по крайней мере была. А Варна обижена на весь белый свет, но сильнее всего на себя.
Анна была такой же – упрямая, бойкая, в драку лезла первой. Это ее и сгубило.
– Так и быть, помогу им, – сказал он. – Спасибо за все, Есения. Коль не суждено нам больше свидеться, знай: все, что в доме найдешь, тебе принадлежать будет.
– Не хорони себя раньше времени.
Ёрш не стал отвечать, вышел на улицу, вдохнул морозный воздух. Варна и Дарий стояли поодаль, обсуждали что-то, на их лицах застыла решимость. Не отговорить их, все равно полезут в пасть зверя, с ним или без него.
– Эй, молодежь, – крикнул он, – так и будете языками чесать?
Ёрш всю ночь глаз не смыкал, слышал, что и остальным не спится: шептались, обсуждали что-то. Идти на нечисть, не зная, как ее побороть, – чистой воды самоубийство. Можно было воронов разослать, помощи попросить у белых плащей, но это они даже не обсудили.
С рассветом они вышли из дома, завтракать не стали, чтобы сытость чутье не притупила. Ни слова не сказали друг другу перед выходом, сосредоточились на грядущей битве.
Взяли с собой все, что смогли: и настои, и яды, и обереги. Варна приготовила пойло какое-то, разлила по бутылочкам, сказала, кровь остановить поможет.
Ёрш проверил на поясе сумочку с настоями, кивнул сам себе и продолжил следом за Дарием пробираться.
До полудня шли к месту, на котором изба стояла. Ёрш сразу почуял неладное, как только под ногами чавкать начало, – вот оно, болото, топь гиблая. Грязь одна, гнилью воняет, Варна указала на проплешину, едва припорошенную снегом.
– Вон там стояла изба, а вон туда, – она указала в другую сторону, – ушла.
– Что с останками детскими сделали? – спросил Ёрш.
– Сожгли.
– Будем искать, пока не найдем, – сказал Ёрш. – Раз решили, отступать не станем.
– Как быстро ты меняешь свои решения, – фыркнула она.
– Не осуждай меня. Я пошел сюда только ради вас.
Она посмотрела на него, не ответила ничего и дальше пошла. Дарий взглядом ее проводил и сказал:
– Не сердись на нее.
– Привык я к ее нраву, не переживай.
