— Если расширять имеющееся производство, персонал придётся увеличивать незначительно, а новый цех потребует полностью новый штат. Но, с другой стороны, зато не кладём все яйца в одну корзину.
— Вот именно, — соглашается Большак. — Тем более, в Атаманке производство не наше, а деньги вкладывать нам.
— А это, может быть, даже и неплохо, что не наше. Пожалуй, мне больше нравится Атаманка. Там профильное производство, а здесь химзавод. Достаточно одного какого-нибудь шального проверяющего и привет. А на мясокомбинате можно производить дополнительные объёмы?
— Можно, конечно, только он их без нас производит.
— А сбывает через Игорёшу?
— Мутный он тип, Игорёша ваш. Не нравится мне.
— Да он никому не нравится, — хмыкает Большак.
— Надо его заменить попробовать… И вообще, хорошо бы научиться магазины втёмную использовать, чтоб от директоров не зависеть.
— Ну а как? Пришлось бы всё через кассу переводить. А магазины у нас не частные лавочки, не забывай. Вырученными деньгами они не распоряжаются. У нас определённой автономией пользуется потребкооперация, но там покупателей кот наплакал да и денег у селян мало.
— Социализм, — вдруг приходит мне в голову замечательная мысль, — это Госплан, помноженный на искусственный интеллект.
— Про искусственный интеллект я не понимаю, — говорит Платоныч. — Это ты мне потом как-нибудь расскажешь.
Расскажу, если сумею. А идея-то отличная.
— А вот ещё неплохо было бы, — замечаю я, — шабашками заняться. Там куча денег неучтённых крутится.
— Это да, есть такое дело, но необъятное не объять, как ты помнишь из сочинений Козьмы Пруткова.
— Помню конечно, но тем не менее… нужно попытаться. Можно попробовать со стройотрядами тему разработать. ВССО — сила, а сотня стройотрядов — уже мощь. Радостный строй гитар, яростный стройотря-я-я-д, — напеваю я.
— Ну, кто у нас в бюро горкома вошёл? Укрепляй позиции, работай на перспективу.
— А ещё производство промышленных товаров очень важное направление деятельности.
— Ну, кто же спорит? — пожимает плечами Платоныч.
— Производство контрафакта, — заявляю я, — это удар по идеологическому врагу, подрыв его экономической мощи.
— Вот точно. Деточкин, конечно, виноват, но он не виноват…
— Тьфу-тьфу-тьфу, дядя Юра, что за зловещие аналогии!
Мы ещё долго сидим и накидываем ближайшие идеи, пока не замечаем, что уже поздно и мне пора идти. Я забираю свой флакон духов и двигаю домой.
На следующий день после уроков я иду в бар за своим выигрышем.
