Автор
В старой хрущевке Кирилла и его знакомой соседкой создается непростая гармония в доме, где каждое движение друг за друга становится неотъемлемой частью уюта. Серые стены, свисающий оконный просвет и хлипкая дверь - обычные детали для Кирилла, но для его соседки это символы нового生活的开始。...
- Да, что, я сам себе не приготовлю? - запротестовал мужчина, обдавая дочь перегаром.
- Наверное, нет. В холодильнике у тебя мышь повесилась! Хочешь, я макароны сварю, и быстро потушу курицу?
- Нет... Нет. Который час?
- Скоро десять.
- И ты еще собралась готовить? Нет уж. Отдыхай.
Почему-то захотелось плакать. В этом был весь папка - заботливый, хороший мужик, которого просто сгубила пьянка.
- Тогда я поеду, наверное?
- Да-да, поезжай... Я сам себе завтра что-нибудь сварганю. Спасибо, что купила продукты.
Кира дала волю слезам уже в машине. Ехала домой - и рыдала. Не самое умное занятие за рулем, но сдержать слезы не получалось. Отец навсегда останется ее болью. И жизнь, несмотря на переезд, все также будет вращаться вокруг него. Она никогда не сможет бросить спивающегося родителя, а значит, одиночество ей обеспечено. Можно, конечно, попытаться построить отношения с каким-нибудь мужчиной, но где гарантия, что он будет терпеть ее отлучки к отцу и перепады настроения, вызванные бесконечной тревогой за него?
Вот же черт! Остановилась резко, съехав на обочину.
Почему-то в последнее время Кира все чаще залипала на нем взглядом.
Не откладывая дело в долгий ящик, уже утром Кира связалась с риелтором.
- Если я вас правильно поняла, Кира Эдуардовна, то вы желаете в ближайшее время выкупить долю Кирилла Владимировича?
- Так и есть. Мне бы не хотелось затягивать.
