В черном платье и кожаных ботинках, женщина движется с уверенностью. Она словно выходит из другой жизни, где все было стильно и дорого. В этот вечер она пришла в лучшую одежду для ужина с другом. Открывая дверь, она не забывает о своем малыце Банди, угощении которого она бережно заботится, хотя и знает, что он будет немного одиноко без хозяйки....
Собраться мыслями у меня не получается, потому что ближе к вечеру случается неожиданный приток постояльцев. Почти два десятка людей в деловых костюмах и с печатью занятости на лице несколько часов сменяют друг друга у стойки. Выяснилось, что завтра в конференц-зале «Холмов» пройдет экономический форум. Виталина меня предупреждала, но я, дрейфующая на волнах сладких воспоминаний, благополучно ее прослушала.
— Приятного отдыха в «Жемчужных Холмах», — выговариваю обязательную фразу, перед тем как перепоручить очередного клиента ожидающему портье.
Мужчина бросает выразительный взгляд на пуговицы моей рубашки, чиркает им по губам и лишь после этого удаляется. Я с облегчением опускаюсь на стул. За сегодняшний вечер вопросов о том, во сколько закончится моя смена, и не составлю ли я компанию за ужином, перевалило рекордную отметку. Кажется, не только Виталина уловила изменения в моем лице."
"Убедившись, что в ближайшие несколько минут никто не испытывает потребности в моем рабочем внимании, я иду в комнату персонала, чтобы перекусить.
Я едва успеваю открыть контейнер, как из-за стойки доносится нетерпеливый шорох. Возвращаю его в сумку и, открыв дверь, застываю под разгоняющиеся удары сердца. С улыбкой на лице и с букетом в руках на меня смотрит Антон.
Меня посещает слабовольное желание отшагнуть назад и спрятаться. Перемотать время и не выходить. Я не готова, не готова. Не готова разговаривать, смотреть ему в глаза и делать вид, что у нас все по-прежнему. И он привез цветы. Что может быть хуже?
— Привет, — с трудом шевелю одеревеневшими губами. Смотреть ему глаза невыносимо: взгляд мечется между молнией его куртки и поверхностью стойки.
— Не ожидала? Решил сделать сюрприз и заскочить, — в голосе Антона слышится шутливый упрек: — Может, наконец, соскучилась.
Совесть нещадно вгрызается в меня зубами. Он обиделся, что в тот день я не разрешила ему приехать, поэтому был холоден. Не знает, что что без него я провела лучший день за последние полтора года. Хотел дать мне время побыть без него, и понятия не имеет, что я совсем не скучала.
Кровавые лепестки ложатся на стойку. Что мне делать? Взять их? Снова не правильно. Я думала, мы увидимся завтра… Что смогу подъехать куда-нибудь, и мы с ним поговорим.
