В плавучем мире двух противоборствующих сил — омеги и альфа, где каждый выбирает свой курс, лодка становится полем битвы. Страницы этого спрятанного за закрытыми дверями произведения наполнены натянутыми напряжениями и решимостью в каждом весле. Времени до встречи с судьбой осталось пять лет, когда четыре десятка участников стартуют одновременно — каждый выбирает свою дорогу....
— И как я теперь… Что обо мне подумают мои друзья?!
— Что ты был здесь со своим законным супругом, — Марк поднялся и взял Томаса за руку, — но тебе вряд ли придется что-либо объяснять. Прямо сейчас мы едем домой. Поэтому позвони своему другу и поставь его в известность.
— Я не хочу домой, — соврал Томас и прикрыл ладонью ключицу. — У меня были планы.
— Мы едем домой, Томас, и это не обсуждается. ""Пигмалион"" — не место для семейных омег.
— Зато место для семейных альф, да? — съязвил Том, следуя за Марком по узкому коридору.
— Меня здесь все знают, Хейли, может это и обезопасит твою задницу, но я не хочу разгребать возможные проблемы. И посоветуй своим друзьям тоже здесь не задерживаться.
— Хорошие же ты выбираешь места для отдыха, — буркнул Томас, набирая сообщение. Уже у выхода из клуба его перехватил Пол, с испугом разглядывая. Марка он или не заметил, или проигнорировал.
— Ты как?
— Не волнуйся, Пол, все в порядке, но придется уехать домой, потому что ""замужним омегам тут не место"", — и Томас кивнул в сторону Далтона.
Пол изобразил подобие улыбки, но Томасу она говорила о многом. Далтон же не поскупился на рукопожатие и пожелания хорошего вечера.
— Ты только со мной не можешь быть вежливей? — спросил Томас, пока они ожидали такси.
— Это у нас взаимно."
"— Вот что, Далтон. Я не хочу тебе навязываться, но и невидимкой быть не хочу. Если для того, чтобы обрести плоть и кровь, необходимо иногда появляться с тобой на публике, то я пойду на это.
Марк повернул голову и взглянул сверху вниз. Томас подумал, что рост для омеги имеет немалое значение, ведь это избавило бы его от лишних демонстраций доминирования разных двухметровых альф. Ему представилось, будто он стал размером с муравья, который путается у Марка под ногами и размахивает цветастым флажком, пытаясь обратить на себя внимание.
— Мы решим этот вопрос, — Марк снова отвернулся, и разговор был закончен.
Домой они ехали молча. Как всегда. Томас уткнулся лбом в прохладное стекло и провожал взглядом пробегающие огни.
— Когда у меня день рождения? — внезапно нарушил тишину Марк.
— Второго апреля, — автоматически ответил Томас, не оборачиваясь.
