А хочешь денег? Где мой дипломат? Громов, дай ей денег, сговорчивей будет.
— Не возьмет, она гордая.
— Так мы и не таких уламывали.
Не могу больше на это смотреть и слушать, как Гена, обдолбанный и накачанный двадцатилетним коньяком, несет ересь. Шульгин облизывает пересохшие губы, втягивает дорожку белого порошка, откидывается на спинку кресла, а меня начинает тошнить.
Сейчас меня на самом деле вывернет наружу обедом, прямо на это дорогущее ковровое покрытие.
Братишка мой старший, Илья, также употреблял, конечно, не этот отборный сорт кокаина, который сейчас рассыпан по столу. То была совсем другая, отвратительно дешевая дрянь, на которую только и хватало ворованных денег.
Семь лет уже как лежит на кладбище, смерть в результате передозировки наркотических средств, так показало вскрытие, без него было ясно, сама лично видела. Его трясло так, что ни в жизни не забуду. Наверное, к лучшему, отмучился, и мать отмучилась, хотя не скажу, что она сильно страдала.
Моя отправная точка в другую жизнь, в большой город, за мечтой. Можно сказать Илюхе «спасибо», не он бы, наверное, также закончила бы или жила бы в том дерьме и сейчас.
— Извините, мне надо разогреть обед. С вашего позволения, я отойду, все будет готово через двадцать минут.
Ухожу, лишь бы не видеть их, а перед глазами Илья, выгибает спину дугой на грязном полу подъезда, изо рта идет пена, закатывает глаза. Там же валяется шприц. Илья лежит, раскинув до синевы исколотые руки так, что не видно вен. Его друзья, такие же торчки, так и не поняли, что случилось, откинутые, ловили приход.
Братишка тоже словил. Но свой. Навсегда. Ушел под кайфом.
— Девушка, можно вас?
Громов обращается ко мне как к малознакомому человеку, даже в глазах нет и намека на заинтересованность моей персоной. А меня все устраивает. В салоне тихо, Шульгин спит, откинув кресло, будущий кандидат в мэры неизвестного мне города клюет носом в бокал.
— Вы не поможете? Не могу справиться с одной проблемой.
— Да, конечно. Что случилось?
И тут он резко тянет меня за руку, тащит в конец салона, прижимает спиной к стене уборной, зафиксировав подбородок, целует. Я просто стою, не оказывая никакого сопротивления, на душе пусто, а во рту горечь с привкусом коньяка.
— Ты чувствуешь мою проблему? У меня она очень большая.
Ему весело, я на самом деле чувствую его эрекцию.
— Могу сделать так, что у тебя больше не будет проблем, коленом и больно.
— Что не так, Крис? — моментально меняется в лице.
— О чем вы? Я не понимаю.