Но мужчина рьяно претендовал на мою свободу, зло реагировал на любые мои отказы, и с каждым днём вёл себя всё наглее и страннее. За завтраком то складывал на меня руки, то сам приносил мне кофе. А до завтра так вообще приходил полуголый из тренажёрного, что занимал часть минус первого этажа, и, заслоняя своей огромной красивой фигурой мне проход, прижимался тестостероновым торсом к моей груди, и заглядывал нагло в глаза. Я отстранялась, вырывалась и бежала к Илье, в поисках защиты от обезумевшего братца. Илья только тихо улыбался и говорил:
— Не бойся, он тебя не обидит. Даня у нас тихий, мирный котик. Главное, сама слабину не дай!
Легко сказать: — не дай слабину! Когда Даниил ко мне прижимался, я переставала соображать от слова «совсем». Во мне просыпался инстинкт мартовской кошки, и мне хотелось вцепиться острыми коготками в накаченную мужскую грудь напротив.
— Завтра мы едем в загородный клуб, ты рада? — Голубые неоновые глаза хитро улыбались. Я смотрела в них, и ловила искорки любви и жизнерадостности.
Тем временем губы мужчины приоткрылись, и поцеловали Софочку в серое голое ушко. А глаза продолжали смотреть на моё лицо.
Я нервно сглотнула, с завистью взглянув на кошку. Кажется, начинаю завидовать кошке? Боже! Похоже, Даниилу всеми уловками удалось заманить меня за эти два дня в свои сети. Надо держаться, нельзя дать слабину! Взглянула на часы — 22.30. Нужно сказать, что уже поздно, завтра рано вставать, и улизнуть от голубоглазого. Но он перекрыл мне выход! Я с дивана не встану, если он меня не выпустит.
Илья давно покинул нас, и мы остались с Даней одни на огромной кухне.
К моему удивлению и ужасу, светловолосый наглец заявился сегодня на ужин с голым торсом. Хорошо хоть джоггеры домашние надел. Я видела, что даже Илья едва выдержал, чтобы не спросить: — Какого хрена здесь происходит? — Но выдержал, промолчал. И быстро проглотив ужин, удалился к себе, не глядя ни на меня, ни на брата. Видимо, чуял, что братец не в себе и не хотел в этом участвовать, предоставил мне самой выкручиваться из создавшегося положения.
— Я хочу помыть посуду. Пусти. — Нагло соврала я и вышла из-за стола. Подошла к раковине и начала чистить тарелки, чтобы загрузить их в посудомоечную машину.
Даже через толстую ткань худи, я почувствовала, как тёплые руки легли мне на плечи. А затем услышала слова, которые давно ждала и боялась, что услышу их, потому что не понимала своих чувств к этому человеку.
— Диана, ты мне безумно нравишься! Стань моей.