Не терпелось попасть на английский, где за первое полугодие Ваня добился такого прогресса, что говорил уже почти без ошибок и гораздо свободнее. Вдали от школы Ваня с удивлением осознал, что за четыре месяца успел её полюбить. Было ощущение, будто он учился там всегда. С одноклассниками у него сложились хорошие отношения, но ни с кем из них на каникулах Ваня так и не увиделся — почти все они разъехались с родителями по курортам: одни катались на лыжах, другие плавали в море. Сам Ваня тихо встретил с мамой Новый год и все каникулы просидел дома.
Обе Ванины гитары остались в школе, поскольку в последний учебный день Ваня вызвался проводить Яну и от радости забыл обо всём на свете. Так что на этих каникулах Ваня не мог заниматься музыкой и остался наедине со своими мыслями. Мысли были пугающе романтичными, поэтому Ване пришлось прибегнуть к другому средству. Он старательно забивал свою голову сериалами и книгами, которые поочерёдно проглатывал в абсолютно нездоровом количестве.
Еле дождавшись конца каникул и оказавшись, наконец, в школе, Ваня вдохнул знакомый запах чистого и пустого первого этажа и почувствовал, как внутри разливается тепло — он был рад заставить свой мозг наконец-то поработать. Он предвкушал отличный день.
Как обычно после каникул, школа казалась особенно шумной и суетливой, но сегодня Ваню это только радовало. Уроки шли своим чередом, двойки на математике валились на них в стандартном количестве, и ничего не выбивалось из обычного распорядка понедельника, пока, наконец, ребята не столпились перед кабинетом русского языка. Ваня стоял прямо под дверью в ожидании, когда Яна откроет и, как обычно, пригласит их в класс. Он то и дело переступал с ноги на ногу и сверялся с часами, подсчитывая, сколько осталось до конца перемены. Наконец прозвенел звонок, к Ване присоединились одноклассники и, неожиданно, к кабинету русского подошла их классная, Марина Викторовна, с ключом в руках.
— Одиннадцатый «А», проходим! — сказала она, запуская их в тёмный кабинет.
Войдя внутрь, Ваня сделал вдох — пахло мебелью, книгами, кабинетом. Но не духами. Значит, Яны нет с самого утра. Внутри у Вани шевельнулось волнение. Когда он её провожал, она была без шапки, он предупреждал её, что так и заболеть можно, даже шарф свой отдал. Если она действительно заболела, надо бы её навестить, можно подговорить ребят, вместе им могут разрешить…
— Яна Сергеевна задерживается? — как всегда деловито спросил Певцов, выкладывая вещи на парту.
— Нет.
