В глубоком саванна-луночном рассвете, девушка ошеломленно уставилась на мужчины в его соблазнительной позе перед зеркалом. Его тело блестит от водяных брызг, выделяясь под аккомпанемент ритма воды и смеха вокруг. Он вызывающе приглашает ближе, а она не может скрыть своего вожделения....
Говорила все, что думает, в глаза, как есть, не боясь. Но, что характерно, всегда говорила по делу, а не просто так, трепануться и забыть. Имея мужа полковника полиции, чувствуешь себя бесстрашной.
– Нет, не сдох, так бы разорилась на венок. Вот только до тебя приходил, думала, снова он.
– Вот же козлина.
– Так ему и сказала.
– Чего хотел?
– Ключ от почтового ящика.
– Нахрена? – Ольга вопросительно смотрит, приподняв брови. – Хочет оплатить счета за квартиру, или реклама какая понадобилась?
– Документы ждет из университета германского.
– Ммм… ну ладно, хер на него. Смотри, тетя Оля принесла лекарства от бывших мужей, пять звезд, Игорян говорит, хороший, кто-то там ему подогнал. Ну, я же не враг своему мужу, не позволю спиться. Хотя, лучшее лекарство от бывших мужиков, – это два новых.
– Рябинкина, ты, как всегда, неподражаема.
Яна улыбается, глядя на подругу: невысокая, миниатюрная, рыжая, как лисичка, она по-хозяйски достает бокалы, режет лимон. На душе тепло сразу, хоть кто-то ее понимает и поддерживает.
– Ты вообще, чего пришла-то? Вроде не договаривались.
– Подруги не договариваются, подруга подругу чувствует. Да видела я тебя из окна, стоит такая, смотрит на парковку, а там этот, не будем произносить вслух имен, со своей маромойкой. И подруга моя уныло побрела, словно ежик в туман, аж сердце дрогнуло. Ну, все, давай, за нас, красивых.
Коньяк был налит, закуска нарезана, за окном пятница и месяц май, грех не выпить. После третьей стопки и тоста за любовь как-то отлегло, стало хорошо и на все параллельно. После пятой накрыла обида.
– Ты представляешь, он назвал меня недотраханной сукой, ты представляешь? Десять лет я стелилась и прогибалась под его желания, помогала писать диссертацию, слова лишнего не говорила, а он шоркал своих студенток по всей кафедре. И я после этого сука, да еще и недотраханная.
Слезы все-таки крупным градом покатилась из карих глаз. Горько, когда тебя предает тот человек, которому ты много лет доверяла.
Глава 4
– Так, прекращаем реветь, накатываем еще по одной, и едем в клуб, – Рябинкина разливала коньяк, лихо накатила, не закусывая. – Ну, давай, мать, не тормози, пей."
"– Так-то мать у нас ты, дважды. И куда в тебя, такую худосочную, столько влезает? – Яна вливает в себя очередную порцию коньяка Игоряна, закусывает лимоном.
