В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
— Что, ноги раздвинуть оказалось недостаточно, чтобы женить его на себе? — она скатывается в истерику, голос звонкий, неприятный, в то же время в нем звучит издевка и превосходство над соперницей, которая, в отличие от нее, потерпела поражение. — А ты что молчишь, дорогой? С одной сестрой покувыркался, к другой переметнулся? Урод! Какой же ты урод…
— Ты с самого начала знала, что наш брак договорной, ничего больше, — холодно и бесчувственно парирует Давид, кладя руки в карманы брюк.
И этот его жест до боли напоминает мне ту ситуацию, когда я была на месте Миланы и испытывала боль — только не измены, а предательства… себя и своих детей…
— Что, сестрица, шесть лет молчала, а тут, как наследство замаячило перед носом, хочешь денежки себе прикарманить? — кривит дрожащие губы Милана. Отшатываюсь от ее ужасного предположения, но она окончательно добивает меня следующими словами: — Не выйдет, тварь! Ни копейки тебе не достанется! Костьми лягу, но ничего не получишь, гадина подзаборная! Дрянь!
Она было кидается ко мне, размахиваясь и, видимо, желая залепить мне пощечину, но в последний момент ее перехватывает рука Давида.
— Держи себя в руках, Стоцкая! — рявкает, оттаскивает ее и как куль кидает на кресло, не заботясь, что она может удариться.
— Горская, я Горская, — жалобно пищит, похлопывает себя по щекам, а затем жмурится, быстро и яростно качает головой. — И что вы планируете делать, голубки? — щурит глаза и возвращает тону язвительность.
Пауза. Шок. Какой еще ребенок? Неужели Милана беременна?
— О чем ты говоришь? Совсем мозги пропила? — Давид наступает на жену, а я бездумно хлопаю ресницами.
Сцена раскрытия моей страшной тайны оказалась в реальности гораздо хуже, чем я представляла!
— Что за разговор, Горский? Считаешь, я позволю так с собой обращаться после того, как ты со мной поступил? С тобой любая сопьется! — косится на меня и, очевидно, жалеет о сказанном.
— Поступил так, как того заслужила, — оглядывает ее с ног до головы, взгляд презрительный, с примесью ненависти. Как бы Милана ни пыталась скрыть, но они явно не семейная пара года.
