В холодном осеннем душевом боксе Игоря встречаются страстная жертва и ее спаситель. Его грубые прикосновения пробуждают беспомощный страх и желание остаться с незнакомцем. Опустошенные слезы, но в то же время четкая ясность действий — Крис пытается остановить трагедию, даже когда уверенность исчезает под напором страха....
Похоже, «Двойная взлётная 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Смотрю на двух сидящих напротив меня мужчин, один, который моложе, перелистывает бумаги в папке, другой чешет лысину. Тот самый контакт из телефона Кристины под именем Лысый. Улыбаюсь, как вспомню это, так смешно.
— Что вас развеселило, Артём Иванович?
— Забавные вы.
— В вашем положении смеялся бы только умалишенный.
— Вам Кристина еще не вынесла мозг?
Чисто предположение, но Лысый дергает подбородком, барабанит пальцами по столу. Точно, вижу, что вынесла. Моя девочка. Наверняка разнесла телефон ему.
"— Артём Иванович, вернемся к вашему делу.
— К вашему делу, — перебиваю, откидываюсь на спинку стула, домой хочу, к своей птичке, к ее круглому животику и скандалу, что непременно последует. Вот прям хочу скандал. — Это ваше дело, потому что, чтоб повесить его мне, нужны доказательства, которых у вас нет. И здесь я нахожусь уже вторые сутки без предъявления обвинений. Все написанное в вашем постановлении об аресте — бред.
Лысый скрипит зубами, все время забываю, как его зовут, смотрит внимательно, но молчит.
— Если мы начнем называть все эпизоды, то не хватит времени, но, если кратко, это пособничество криминальным элементам в отмывании незаконно заработанных средств, — это уже молодой умничает, а у самого глаз дергается, его имени не помню тоже.
— Конкретно. Что? Кому и когда? Где доказательства? Я не знаю ни одного криминального элемента, сплошь уважаемые люди, некоторые из них носят погоны с большими звездами, а некоторые имеют депутатскую неприкосновенность.
Второй день развлекаюсь разговорами с тупыми людьми, удовольствия мало, но не так тоскливо, как в камере одному. Хреновая была затея сесть и все взять на себя, чтобы не прессовали Громова и Крис, хуевая дальше некуда.
Не смогу так, быть отшельником, смотреть со стороны, через решетку камеры на мир, не видеть, как родятся дети. Много, конечно, мне не дадут, семь лет максимум, но что-то это уже дохера.
По инерции смотрю на запястье, где должны быть часы, но их забрали, не пойму, сколько сейчас времени. Интересно, что делает моя птичка?
— Давайте, Артём Иванович, вы не будете кидаться такими заявлениями, а если у вас есть что-то конкретное, то назовите имена, фамилии.
Они реально идиоты? Смотрю в потолок, лучше уж на него, чем на этих двух опоссумов.
— Когда меня отпустят? У вас тут ужасная еда и сама атмосфера гнетущая.
