Темное пространство клуба заливают мягкие оттенки красок и звуками живой музыки, создавая атмосферу неотъемлемого вечериночного лука. В этом уголке ночной жизни мужчина предлагает мне подкрепиться, его приглашение мгновенно вселяет страх и заставляет задуматься о видах запрещенных веществ. Напиток с черной смородиной и бергамотом неожиданно наполняет тело приятными нотками, делая воздух вокруг невероятно легким и свежим....
Похоже, «Двойная взлётная» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Объяснив это тем, что он его дарил любимой жене, а не той суке, которой я стала сейчас.
А вот теперь даже стало любопытно, в какую сумму Громов и Шульгин оценили эти самые неудобства, причиненные мне, а потом и удовольствие.
«Ты скоро?»
Коля строчит сообщения.
«Скоро что?»
«Скоро будешь дома?»
Бывший муж — это как синдром фантомной конечности: ты понимаешь, что ее нет, но субъективно все равно ощущаешь, как после ампутации. Коля вместе с его мамой — это моя фантомная конечность и боль. О моем существовании они могут забыть, только потеряв память.
«Скоро».
Теперь интересно не только то, что в бархатной коробочке, но и чего же так настойчиво хочет Николай.
Снова беру ее в руки, верчу в разные стороны. Я не такая ханжа, как может показаться, мол, сижу и набиваю себе цену. Мне дарили сувениры после полетов, давали хорошие чаевые в конверте. Это все была искренняя благодарность за прекрасный полет и мою проделанную работу.
Но я не трахалась со своими пассажирами, не делала минет до собственного же оргазма в номере, не занималась сексом по очереди с двумя мужиками.
Господи, о чем я только думаю?
Мне не платили за интим. Никогда.
Тупо все.
А вот теперь я как девственница, оскорбленная до глубины души, ломаюсь и не могу открыть эту чертову коробку. Накручивая себя, вешая ярлыки и ценники. Надо всегда понимать, что у мужчин все просто, их логика как танк на боевых учениях. Она прет напролом, и то, что тебя может оскорбить, для них пиздец как круто и просто.
Открываю, хочу уже видеть, что там, но внутри небольшой бархатный мешочек на завязках. Пальцы от нервов затягивают узел, долго распутываю его, но, когда на ладонь высыпаются маленькие белые камушки, переливающиеся в свете закатного майского солнца, я теряю дар речи.
Бриллианты.
«Крис, ты любишь бриллианты?» — Вопрос был задан небрежно и выбивался из контекста всей нашей вчерашней беседы.
Их ровно семь. Каждый размером с небольшую горошину, наверное, миллиметров восемь или больше в диаметре.
Якут компенсировал неудобства красивыми камушками, которыми за неудобства расплатились со мной.
Красавчики, что еще сказать.
Жанка бы описалась от радости. Но мне отчего-то на душе стало мерзко. Бриллианты блестят, а на душе дерьмо.
