Темное пространство клуба заливают мягкие оттенки красок и звуками живой музыки, создавая атмосферу неотъемлемого вечериночного лука. В этом уголке ночной жизни мужчина предлагает мне подкрепиться, его приглашение мгновенно вселяет страх и заставляет задуматься о видах запрещенных веществ. Напиток с черной смородиной и бергамотом неожиданно наполняет тело приятными нотками, делая воздух вокруг невероятно легким и свежим....
Похоже, «Двойная взлётная» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Смотрит вниз, хватает меня за локоть, резко притягивая к себе, отшвыривая коробку на пол. Такой небрежный и красивый жест, если учесть, что там бриллиантов на почти шесть миллионов.
— К черту эти камушки.
Да и правда, кому нахер они сдались? Пусть валяются у наших ног.
А по спине бежит сразу миллион мурашек, на мне бесформенная футболка и простые хлопчатобумажные трусики. Абсолютно ничего развратного и откровенного, но даже в темноте я вижу, нет, скорее, чувствую огонь в глазах мужчины."
"Мне все равно, как я выгляжу, кожа горит под его пальцами, больно, но я молчу.
Восемь… семь… шесть…
— Откуда ты взялась такая?
— Какая?
Игорь так близко, хватка слабеет, ведет по руке до локтя, выше, под футболку, сжимая плечо.
Пять… четыре… три…
— Не могу понять, но тебя одновременно хочется целовать, трахать до хрипов и стонов, смотреть на твои откровенные оргазмы, а потом забыть навсегда.
— Ты такой романтик.
Чуть улыбаюсь, хочу слушать его дальше. Пусть несет эту чушь, мне нравится.
— Я совсем не романтик. Тебя трахал Шульгин.
— Вы оба меня трахали. Считай, это была страсть. Влечение непреодолимой силы. Говорят, так бывает.
— Я не делюсь женщинами с друзьями, оказывается, не делюсь. Но тебя хочу даже после него.
— Это нормально?
— Нихуя не нормально.
Два… один…
Его руки уже под футболкой, сжимает талию, я задерживаю дыхание. Потому что все происходящее и для меня ненормально.
— Зачем тогда ты здесь?
— Сам не пойму.
— Уходи.
— Нет.
Пуск…
Запрокидывает мне голову, целует, сминая до боли губы, а я даже не могу ответить, парализованная его напором. Если Артём своим поцелуем, казалось, спрашивал разрешения, то Громов — нет.
Ему не нужно согласие или ответ. Никогда не нужно. Отстраняется, тяжело дышит, под моими ладонями стучит его сердце.
— Ты пахнешь майским небом.
— Это как?
— Охуительно.
— А говоришь, не романтик.
После визита Коленьки, который оставил тонну горечи и слезы обиды, этот мужчина заполняет все мои мысли. Он наполняет всю меня, пропитывая своим ароматом и проникая в каждую клеточку. Он мой адреналин текущий по венам.
Я помню вкус его члена, я помню свой оргазм на его пальцах. С меня снимают футболку, горячие ладони накрывают грудь, так томительно медленно и даже нежно.
Пытаюсь расстегнуть мелкие пуговицы на его рубашке, чувствую, как он улыбается.
