В комнате темно и напряженно — только мельница лампы издаёт мерный шорох. Я вхожу, рука автоматически зажимает кулак, а иголка готова воткнуться в любую плоть. Тело полковника раскрывается перед моими глазами как открытка — кожа светится, вены раздуваются и источают сияющие нити. Этот тонкий клинок вот-вот перережет жизнь человека, и страх заставляет дышать хрипом....
Похоже, «Двойник Короля 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кожа из степного ползуна отлично впитывала энергию, распределяя её по своей структуре. Но теперь возникла другая проблема: жилет горел. Вот в прямом смысле этого слова. От него шёл дым, запах горелой кожи и чего-то химического щипал ноздри.
Двинуться я не мог, да и не получилось бы сейчас снять его. Стиснул зубы и терпел, наблюдая, как кожа степного ползуна медленно плавится, сливаясь с моей собственной.
«Тварь прожорливая! — мысленно обратился к артефакту. — Давай уже заканчивай, гаси ублюдка!»
«Еда, — ответил заларак.
Я не мог понять, действия магов хоть какой-то эффект вообще имеют или нет. С трудом повернул голову и увидел, как пятеро офицеров… Они сгорели. Просто кости стояли, поддерживаемые остатками формы. Твою мать!Так же не должно быть?
Жилет тем временем растворялся и каким-то непонятным мне способом впитывался в мою кожу. Словно тысячи иголок воткнули и ещё электричество пропустили. Заларак уже заканчивал свою работу.
Ощущения изменились. Боль стала иной — не жгучей, а пронизывающей.
— Что за хрень? — простонал, наблюдая, как узоры с жилета перетекают прямо под мою кожу, образуя на ней странные татуировки, которые тут же исчезали, словно впитываясь внутрь.
Топоров — или то существо, которое использовало его тело, — уже почти не светился. Его силуэт темнел, твердел, превращаясь в нечто иное. Каждое движение давалось ему с видимым трудом.
Световое представление становилось тусклее. Магические атаки продолжались, но теперь они уже имели эффект — рикошетили от затвердевающей поверхности тела, а не поглощались ею. Я видел, как на груди руха образовалась трещина, — именно там, куда вошёл заларак. Она расширялась, будто разлом в земле при землетрясении.
Моя кожа тем временем горела, но уже по-другому. Теперь это было похоже на солнечный ожог — интенсивный, хоть и терпимый.
Есть и ещё одна причина, почему согласился провернуть всё это с Топоровым. Я знал, что произойдёт в конце. Рязанов тоже окаменел, эти твари при смерти превращаются в статуи, напичканные энергией. А такой ресурс я, сука, упустить не мог.
