Запашный стоял у входа великолепного особняка, и рядом с ним был Дед – живой после исPELLения отравления. Витас и Павел Александрович раздумывали, как действовать: улыбаться и тихо подать знать ставленнику императора двух мертвых Зубаровых.
Похоже, «Двойник Короля 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А вот не собираюсь! — посмотрел я в упор, вкладывая в голос весь холод, на который был способен. — Ваша обязанность — сохранять порядок на вверенной территории, а не только мзду собирать!
— Наглец! — лысый дёрнулся в мою сторону, его рука потянулась к поясу.
Мои люди среагировали мгновенно — прозвучали щелчки. Воины взвели курки. Мечи покинули ножны, а копья направились на слугу. Охрана Запашного ответила тем же. Воздух в ту же секунду загустел от напряжения.
— Мой внук прав! — голос деда прорезал тишину.
— Не совсем так, — поправил я, поворачиваясь к Запашному. — Мы преследовали ублюдков до нашей стоянки. Они её зачем-то сожгли — видимо, хотели ещё нагадить, — развёл руками. — И тут на них вышел водяной медведь. Тварь не стала церемониться и нашинковала. После мы его убили.
— Ты! — Запашный побагровел, его пальцы сжались в кулаки. — На вашей территории монстр убивает людей, а вы стоите?
— Ага, — я довольно кивнул, чувствуя, что загоняю его в угол.
— Да что ты себе позволяешь? — голос Запашного сорвался на крик. Его холёное лицо пошло красными пятнами.
— Ничего особенного, — хмыкнул я, наблюдая за реакцией повытчика. — Только чтобы вы выполняли свои обязанности.
Повисло молчание. Запашный дёргал лицом, словно от зубной боли. А вот лысый слуга как-то странно улыбался, будто наслаждался представлением. В его бледных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Хорошо, молодой человек, — наконец процедил сквозь зубы Семён Владимирович, явно с трудом сдерживая гнев.
— Давайте посчитаем, — я сделал вид, что задумался, хотя цифры уже крутились в голове. — Стоянка — десять тысяч. Убитые люди… Нанять, обучить — пятьдесят тысяч. Зелья лечения для наших пострадавших — десять тысяч. Ещё на деда — двадцать.
Я загибал пальцы, наслаждаясь тем, как вытягивается лицо повытчика:
— Моральный ущерб — пятьдесят. Ну, и повреждения — тридцать. Вроде бы всё.
