В зале все замолкли на мгновение от ужаса и гнева, когда Вячеслав истерически крикнул на всех собравшихся. Он так горько плакал и так ужасно кусал зубы от злобы, что казалось воздух застыл в замешательном молчании. Именно тогда дочь Вячеслава выскользнула из тени отца, смотря на кровавую бойню с холодным спокойствием. Атмосфера гнева и ненависти окутывала пространство, придавая всему происходящему дополнительный смысл и значимость....
Её настолько мало, что другие земельные аристократы едва признают Олега Венедиктовича «своим».
Это задевало его за живое настолько, что в доме существовало железное правило: все, от жены и детей до последнего слуги, обязаны величать его господином. Простая человеческая потребность чувствовать себя важным, раздутая до абсурда.
Отправил Борова и Медведя с деньгами в особняк. Взял троих для видимости, и мы покатили к Бочкарёву. Едва свернули на подъездную аллею, как я невольно хмыкнул.
Ворота сверкали позолотой, словно ювелирное украшение.
Особняк, несмотря на скромные размеры, пытался казаться дворцом. Колонны у входа, мраморные львы по бокам, витражные окна… Всё будто кричало: «Смотрите, я не хуже других!» Три дорогих автомобиля во дворе стояли так, чтобы их обязательно заметил каждый посетитель.
Служанки мелькали на территории. Одинаковые платья с идеально накрахмаленными передниками, ни одной выбившейся пряди волос, глаза скромно опущены. Понаблюдал и понял, что они даже ничего не делали. Просто были на виду, для общей массовки.
— Похоже, будет проще, чем я думал, — хмыкнул про себя, выбираясь из машины.
Мои люди встали за спиной, как тени. Подошёл к воротам, где замер охранник с таким видом, словно проглотил шомпол.
— Барон Магинский Павел Александрович, — представился я, отметив, как дёрнулся мужик при слове «барон».
Стражник заметно напрягся. Коротко кивнул кому-то, и этот «кто-то» тут же умчался к дому, печатая шаг, как на параде.
Через минуту вернулся с ответом:
— Что хочет Павел Александрович?
Интересно, куда делось слово «поговорить»? Видимо, растворилось где-то по пути. Ладно, будем действовать в лоб. Уверен, это должно сработать.
— Я бы хотел извиниться перед Олегом Венедиктовичем, — произнёс, старательно подчёркивая каждое слово титула.
Посыльный вытянул лицо, словно увидел призрака, и снова умчался. За спиной мои люди скрипели зубами от такого унижения, но… Дипломатия требует жертв. Мне нужен Батбаяр, остальное — мелочи. На кону стоит намного больше. Нельзя допустить сговор между монголом и Запашным.
Мои слова возымели эффект. Парадная дверь особняка распахнулась.
