В зале все замолкли на мгновение от ужаса и гнева, когда Вячеслав истерически крикнул на всех собравшихся. Он так горько плакал и так ужасно кусал зубы от злобы, что казалось воздух застыл в замешательном молчании. Именно тогда дочь Вячеслава выскользнула из тени отца, смотря на кровавую бойню с холодным спокойствием. Атмосфера гнева и ненависти окутывала пространство, придавая всему происходящему дополнительный смысл и значимость....
— Пойдёмте, господин, — указал он рукой.
— Боров, следи за всеми, — бросил я громиле. — Если с ними что-то случится, то… Поверь, тебе не понравится.
По дороге Лейпниш сообщил, что выдал Красивому тридцать тысяч за старания. Я положил руку ему на плечо:
— Тут сотня, — протянул пачку.
— Не нужно… — Витас смутился, опуская глаза. — Вы и так сделали много для меня и моей семьи.
— Бери давай, — подтолкнул мужика. — Помоги своим близким на ноги встать. И это… Оставь ещё денег для наших людей. Выдай всем премии, в зависимости от заслуг.
— Сделаю, господин! — выпрямился Лейпниш.
Так… Ещё с одним делом покончили. Нравится мне вот так — обычные человеческие радости и проблемы. Потянулся на ходу, даже настроение поднялось.
Свернули в переулок и остановились перед вывеской «Артефакты Енисейска». Да уж, кто-то не сильно напрягался с названием.
Толкнули дверь, и колокольчик над головой встретил нас мелодичным звоном.Внутри оказалась не лавка даже, а каморка. Тусклый свет едва пробивался сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака покосившиеся стеллажи.
На полках вперемешку валялись артефакты. Кольца, потускневшие от времени, цепочки, свернувшиеся змейками, амулеты со стёртыми узорами. В углу — свитки, небрежно скрученные в трубочки. На стене — пара клинков, покрытых паутиной.
— И это всё? — вырвалось у меня.
Витас хмыкнул, разглядывая убогий ассортимент. Не успел я додумать мысль, как из-за засаленной занавески появилась хозяйка.
Высокая жилистая женщина лет пятидесяти прошла к прилавку, чеканя шаг. Простое серое платье только подчёркивало худобу, но что-то в ней было… неправильное.
Движения текучие, как у хищника перед прыжком. Взгляд колючий, цепкий — такой бывает у матёрых бойцов. А руки… Крепкие, с набитыми костяшками и свежей ссадиной на правом запястье. На среднем пальце поблёскивало кольцо с тёмным камнем.
— Чем могу помочь? — протянула она с ленцой, разглядывая нас, как надоедливых мух.
— Магинский Павел Александрович, — представился я.
— Я не спрашивала, как тебя зовут, мальчик, — скривила женщина тонкие губы. — Чем могу помочь?
— Артефакты. Я бы хотел что-нибудь интересное приобрести.
— Чтобы бабы вешались или штука между ног увеличилась — это в другом месте, — хмыкнула она, поигрывая кольцом. — Там ещё жидкости в бутыльках продают. Зельями, кажется, называются. Хотя тебе, наверное, поможет…
— Послушайте… — начал я.
— Нет, это ты послушай, — оборвала она.
