В зале все замолкли на мгновение от ужаса и гнева, когда Вячеслав истерически крикнул на всех собравшихся. Он так горько плакал и так ужасно кусал зубы от злобы, что казалось воздух застыл в замешательном молчании. Именно тогда дочь Вячеслава выскользнула из тени отца, смотря на кровавую бойню с холодным спокойствием. Атмосфера гнева и ненависти окутывала пространство, придавая всему происходящему дополнительный смысл и значимость....
— Я Жаннет фон де Борисская, — выпрямилась женщина, приняв такой величественный вид, что даже пыль в воздухе, казалось, замерла. — По-вашему — княжна. А значит, ты для меня земельный аристократ, как для тебя простолюдин. Никто!
— Простите? — брови сами поползли вверх.
— Ладно… — она махнула рукой с таким видом, словно делала величайшее одолжение.
История её жизни прозвучала, как военный рапорт, — чётко, по существу и без лишних соплей. Род из другой страны, проигранная битва, навязанный брак. Но гордая княжна решила, что такая судьба не для неё.
"Жила себе спокойно, а потом встретила… Тут она метнула такой взгляд на бесчувственного мужа, что я невольно отступил на шаг… Влюбилась в Эдика. Да вот беда: мужик оказался любителем погулять, а она такое не терпит. Бьёт его регулярно, а тот, слабак, долго восстанавливается.
Часть про то, как муж не справляется с её темпераментом, я бы предпочёл никогда не слышать.
— Что, молодой человек, думаете, женщина в моём возрасте не может иметь… потребностей?
— Витас, а ты как считаешь? — перевёл я вопрос.
— Что? Я? Считаю? Да! Конечно, — закивал он.
Цену за свиток Жанна назначила странную — лечилки лучшего качества. Чтобы, значит, мужа быстрее восстанавливать и снова колотить. А то две недели ждать — это, знаете ли, слишком долго для страстной женщины.
С грустью посмотрел на мужика в бессознательном состоянии.
Передал ей шесть зелий выносливости, столько же восстановления магии и лечилки. Жанночка расплылась в довольной улыбке, как кошка, дорвавшаяся до сметаны.
Она тут же принялась отпаивать мужа. Зелье подействовало быстро: Эдик открыл глаза и уставился на меня затуманенным взглядом.
— Ах! — выдохнул он.
— Магинский Павел Александрович, — представился я.
— Магинский? — его глаза вдруг прояснились. — А что вы тут делаете? У вас же сегодня собрание родов!
— Что? — внутри всё похолодело.
— Виолетта как раз провожала одного гостя, постояльца. Он торопился, чтобы успеть на собрание, — язык у мужика заплетался.
— Кто это был? — напрягся я.
— Как же там… — он закатил глаза к потолку. — Бочкарёв, кажется. Да, он! Сказал, что сегодня вечером.
