Она медлит, но все-таки принимает ее. Пока лисичка одевается, скромно повернувшись ко мне спиной, я задаю ей главный вопрос, который мучил меня все эти три года.
— Почему ты сбежала тогда? — бросаю хрипло. — Даже шанса мне не дала. Я был уверен, что ради ЭКО. Думал, ты захотела иметь детей, которых я не мог тебе дать. Но… На этой неделе я узнал в клинике, что никакого ЭКО не было.
Пытаюсь подавить в своем тоне обвиняющие нотки, но получается фигово.
Мы потеряли гребаные три года! И если у Алисы все это время были кнопочки, как поддержка и отдушина, то я остался ни с чем. Гнил в своем офисе, смирившись с мыслью, что так в итоге и сдохну, одиноким и пустым. Зато с большими деньгами. Которые даже завещать некому.
— Ты ничего не сказала мне и потом, когда узнала о своей беременности, — набираю обороты. — У тебя же был мой номер телефона! Один звонок! Хотя бы долбаное смс! Но ты решила за нас обоих. Забрала у меня право быть отцом. Зато от меня сейчас требуешь безоворочного доверия!
— Ста-ас, — тянет она и качает головой.
Не выдерживаю, беру ее за плечи, крепко сжимая. Так, что лисичка морщится от дискомфорта.
— Говори, Алиса! — рычу довольно громко. — Почему ты, черт возьми, смылась из номера? Почему послала меня по телефону? Почему уехала из клиники с уродом мужем, разыгрывая «счастливую семью»? Почему не сказала мне правду потом? Все, чего я просил тогда, — просто выслушать меня! Не сбегать! Неужели это так сложно?
— Я не смогла! — кричит Лиса мне в лицо сквозь слезы.
Черт, перегнул. Довел ее. Хреновы эмоции. Только с ней так происходит. Крышу рвет, и я не могу в руках себя держать.
Алиса всхлипывает, а я притягиваю ее к себе. Стискиваю в объятиях. Слишком сильно, ведь боюсь, что опять сбежит по утру. Дикая! Хоть на цепь привязывай!"
"— Не смогла, слышишь, — приглушенно хнычет, утыкаясь лицом мне в грудь. — Не захотела ломать вашу семью. Тем более, в такой момент, когда твоя жена забеременела. Не знаю, что случилось с вашим малышом потом и почему так и не удалось зачать еще раз. Но… Тогда… Все складывалось против нас, Стас!
Объяснение Алисы окончательно ломает мой мозг. Не знаю, сколько раз я прокручиваю в голове ее слова, пока, наконец, не выхватываю зацепившую меня фразу.
Что за чушь она несет?
— Милана никогда не была беременна, — говорю чуть ли не по слогам, чтобы пробиться сквозь истерику и достучаться до лисички.
Алиса замирает, растерянно взмахивает влажными от слез ресницами и шмыгает носом. Отстраняется совсем чуть-чуть, потому что дальше я ее не пускаю, крепко удерживая за плечи. И отводит глаза. Размышляет о чем-то, будто восстанавливает в своей буйной рыжей головке события прошлого. При этом хмурится все больше и больше.