Автор
Котёнок снова пришёл, и на этот раз он вызывает воспоминания сильнее всего. Тревожно прислушиваешься, но в комнате всё тихо. Ненавидеть его невозможно — словно связь между ними слишком мощна. Глаза котёнка наполнены вопросом, и он ждёт ответа, которого может быть уже не существует....
Мне нужны были эти несчастные три дня просто чтобы немного остыть, прийти в себя.
Пролетели они незаметно. Старался загружать себя работой чтобы не думать. Не думать о котёне.
И все равно. Что-то постоянно напоминало о ней.
Чашка кофе – сразу вспоминаю, как она любила сварить мне чашечку утром, когда мы уже стали… ну, в общем не жить вместе, но…
Булочная по дороге в офис – Сашка любила круассаны с миндалем и ванильным кремом. Каждый раз говорила, что ей нельзя, она и так поправилась, а я задирал брови, притягивая ее к себе и проверяя – в каком месте, потом покупал ей заветный ароматный рожок и наблюдал как она его ест, закатывая глаза от удовольствия.
Цветочная лавка в нашем коттеджном поселке – нахмурившаяся котёна, которая просит меня не привозить огромные букеты, а потом радуется крохотному цветку в горшке, название которого я так и не запомнил.
Даже моя подушка, которую я перед сном подминаю под себя…
* * *- У тебя же шея будет болеть, так спать нельзя?
- А так можно! – бросаю подушку и подминаю под себя одну аппетитную девчонку, которая тут же краснеет и хлопает ресницами.
- Подожди, мы же только…
- А ты думала это и всё? Нет, малыш, я дорвался до сладкого. Теперь будешь расплачиваться за все те недели, что ты меня «динамила».
- Я не «динамила», я…
- Я знаю…
* * *Мне кажется, я так отчетливо помню наш первый раз, но…
Никогда не думал, что воспоминания будут приносить такую боль.
Лучше не вспоминать, чтобы не сорваться.
Открываю конверт.
Чёрт. Я ведь знал! И все равно так больно!
Лезвием по сердцу, в хлам.
Сам не знаю как, но накатывает такое отчаяние… Встаю, подхожу к окну, задираю голову.
Я ж не плакал никогда! В жизни ни разу, только пацаном сопливым, а тут…
Не плакать хочется. Выть!
И снова воспоминания, словно кто-то консервным ножом грудную клетку открывает.
* * *- Никит, а ты… ты детей хочешь?
- Сань, я предохраняюсь, потому что тебе рано.
- Почему рано?
- Глупышка, тебе восемнадцать всего, блин, какие дети?
- Твои.
- Я разве упертый?
- Ага! Уперся в меня, и не отпускал.
- Так то в тебя. Потому что…
- Почему? – смотрит, глазками хлопает, колокольчик, такая вся, после ночи любви разомлевшая, такую хочется брать еще, любить, занежить до обморока…
- А ты не знаешь?
Головой качает, хочет услышать. А мне не жалко, и легко сказать.
