Автор
В телефоне скрипит батарея, сердце колотится от волнения. Мама уверяет, что все в порядке с братцем, но я еще не могу признать это без проверки. Гипс на ножке Пары, моей младшей сестры, вызывает тревогу — недавно она случайно упала и сломала ногу. Дрожащими пальцами я наблюдаю за храбростью маленького Микаяша....
Потом я себя отругаю за то, что поддалась, а сейчас…
Таранов со стоном отодвигается от моего рта, но продолжает держать меня за шею и медленно водит большим пальцем по коже. Глаза в глаза.
– Я же никогда тебя не бросал, да?
Облизываю губы.
– Вообще-то, было, – голос слабеет, а Таранов в ответ хмурится, – после выпускного.
Он усмехается и качает головой.
– Я тогда не бросал. Я временно самоустранился, чтобы чего-то в жизни добиться и завоевать тебя. Чтоб не с голой жопой, как в школе.
Не сдерживаюсь и смеюсь.
– Ну вот, – проводит большим пальцем по щеке, – уже улыбаешься.
Киваю.
Глава 27
Наиль
Мысли скачут. Кто? Кто мог такое провернуть?
И сейчас я не скидываю со счетов, что это связано со мной… Да ни хрена нельзя сейчас из внимания выпускать. Это моя семья, и на её безопасность кто-то покусился! А если бы я не поднялся, а урод был все ещё в квартире?
От этой мысли по всему телу проходит судорога, и я передергиваю плечами.
Марина косится на меня, на её бледном лице глаза сейчас просто огромные.
Ледяная.
Сжимаю в своей лапе и подношу к губам, пытаюсь отогреть.
Девчонки посапывают в креслах, и эта картина выворачивает меня наизнанку. Моя семья. И я уже готов простить Марине все, только бы все с ней было в порядке и сейчас она не погрузилась в себя. Хотя я не дам ей сделать это.
– Сейчас в квартиру ко мне поедем. Завтра дам распоряжение, чтоб дом приготовили. Там никто не жил все это время.
Затыкаюсь. Ну не говорить же бывшей жене, что я не мог себя пересилить и переступить порог нашего дома.
– Так, может, мы у тебя и останемся? – голос тихий, но я отчетливо слышу каждое её слово.
Сжимаю губы.
– Видишь ли, там у меня не то чтобы хоромы. Я брал чисто для себя одного и не планировал туда везти семью.
Марина внимательно смотрит на меня.
– И что? Таранов, ну я не поверю, что ты себя любимого обделил и жил в маленькой холостяцкой берлоге.
И столько ехидства в её голосе, что я даже отвлекаюсь от дороги и вопросительно смотрю на неё.
Пусть стебется, пусть подкалывает, главное – не видеть её слез. Они отпечатываются на моем сердце.
– Придется поверить. Там только одна комната. Да, она большая, но вчетвером нам там негде будет развернуться.
Марина качает головой."
"– Зачем такие сложности? У родителей…
– Не начинай, а? Мы же решили.
И она слушается. Замолкает.
