Двойняшки для Медведя — это невероятная история о том, как обычный сельский врач стал учителем медвежьих детенышей. Здесь царит необычайная атмосфера, полная чудес и загадок: от первого свиста в небе до тихого шепота природы. Мир для этих малюток сложен как древняя мифология, а главный герой — единственный человек, способный разгадать его тайны....
— Мило…
Мягкий, хриплый смешок скользит по коже и вызывает табун мурашек вдоль позвоночника. Растягивая губы в ухмылке, я кошу взглядом в сторону спальни и не могу удержаться и не покрасоваться перед ней. Встаю так, чтоб предоставить выгодной обзор и маню пальцем застывшую на пороге Ирину.
— Иди сюда… Жена.
Слова даются легко, без напряга. Сердце бьётся сильно и ровно, гоняя по телу адреналин, наполняя уверенностью в правильности происходящего. И я цепляю тонкие пальцы своей очаровательной супруги, мысленно посылая к чёрту всех и вся и признавая, что мне до чёртиков нравится так её называть.
— Всё… Хорошо? — Ирина осторожно придвигается ближе, прижимается щекой к моему плечу и смотрит с улыбкой на возню детей. А я стоически терплю эту маленькую пытку, в полной мере познав, что означает суровый, длительный недо…
— Кхм…
Давлюсь скользящим в мыслях словах и тоскливо отвешиваю сам себе оплеуху. Пару минут позволяю себе пострадать о том, чего не видать ещё минимум пару недель и гордо заявляю, обнимая Ирину за талию:
— Более чем.
— О-о-о…
Риша хитро улыбается в ответ и привстаёт на носки, касаясь губами моего подбородка. Опаляет дыханием щёку и заставляет наклониться ниже и, пока я откровенно балдею от её пальцев, запутавшихся в моих волосах, ломает на корню все мои коварные планы.
Она тихо шепчет, смущённо заглядывая мне в глаза и кусая пухлые губы:
— Ты. Я. И… Завтрак?
Я громко фыркаю, поздравляя себя с визитом великой птицы «обломинго» и оставляю на её губах лёгкий, невинный поцелуй. Радуюсь, что ей комфортно рядом со мной и в этой квартире. И всеми силами хочу оттянуть неприятный разговор, но…
— Нам надо поговорить."
"Слова срываются с языка до того, как я успеваю его прикусить. Могу поклясться, что слышу тот самый ужасный звук, с которым Ирина снова закрывается от меня, и тихо вздыхаю, поминая недобрым словом собственную тактичность.
И никаким дипломом, опытом и самообразованием это не исправить.
— Я… — тихо вздохну, Ирина ведёт кончиком языка по губам и прячет от меня взгляд. Отступает на шаг, прячет руки за спиной и добавляет, неловко переступая с ноги на ногу. — Пойду умоюсь, наверное… И переоденусь.
