Двойняшки для Медведя — это невероятная история о том, как обычный сельский врач стал учителем медвежьих детенышей. Здесь царит необычайная атмосфера, полная чудес и загадок: от первого свиста в небе до тихого шепота природы. Мир для этих малюток сложен как древняя мифология, а главный герой — единственный человек, способный разгадать его тайны....
И… Наслаждается этим.
Тихий смешок срывается с губ и я качаю головой, и подвожу невесёлый итог нашего короткого разговора с этой дамой из органов опеки:
— Мне было… Очень неприятно. Особенно, когда она сказала, что как семья мы долго не протянем. Что она видела сотни таких, как мы и всё всегда заканчивалось одинаково. Сам понимаешь, это как-то… Не прибавляет оптимизма.
Потапов согласно кивает головой. С минуту молчит, о чём-то напряжённо размышляя, а после резво выпускает меня из объятий. Чтобы в следующий миг без труда поднять на руки и утащить в противоположную часть кухни.
— Макс… — я пытаюсь поднять голову, заглянуть ему в лицо, но терплю неудачу. И недовольно тыкаю кулаком ему в бок, привлекая внимание. — Макс, что-то случилось? Ты просто… Никогда не был таким… Молчаливым.
«И чужим» добавляю я про себя, но не произношу это вслух.
Я всё ещё помню, как можно его прочитать. И читаю достаточно легко.
— Ты помнишь наш разговор? Из-за которого ты устроила мне самый натуральный бойкот на три дня?
— Это был не бойкот, — мне самую малость стыдно за то, как я себя повела, но не настолько, чтобы в этом признаться.
— Я просто не хочу, чтобы ты пострадала, — откинув голову назад, Макс закрывает глаза и тихо, устало вздыхает.
"На негласной жеребьёвке именно ему выпала короткая спичка. Пришлось Игорю попрощаться с надеждой на мирный, спокойный сон и остаться посидеть с детьми, пока мы с Потаповым окопались на кухне и говорили.
— Ну, я искренне надеюсь, что вы всё сделаете так, чтобы этого не произошло. Сделаете же, верно? — каким-то шестым чувством я понимаю, к чему всё идёт.
