Двойняшки для Медведя — это невероятная история о том, как обычный сельский врач стал учителем медвежьих детенышей. Здесь царит необычайная атмосфера, полная чудес и загадок: от первого свиста в небе до тихого шепота природы. Мир для этих малюток сложен как древняя мифология, а главный герой — единственный человек, способный разгадать его тайны....
То самое, что соткано из предательских воспоминаний, из старых чувств и безответной влюблённости. Из обиды на чужое равнодушие и горечи от пустых обещаний. То самое «но», что когда-то так крепко связывало нас с Потаповым, да так и не стёрлось из памяти до конца.
Не стёрлось, не забылось. И продолжало царапать где-то в самой глубине души. Да и разве могло быть иначе? Когда перед глазами было два таких напоминания об этом?
— Ир… Ирин? Ты здесь?!
— Что?…"
"Я моргнула раз, другой, пытаясь избавиться от пелены перед глазами.
— Да… Да, Потапов. Я здесь… А…
— Ты…
Максим замолчал, снова. Откашлялся неловко, явно не зная, что сказать и как. И я тоже затихла, вдруг растеряв весь свой богатый словарный запас. Это странное чувство неловкости и недосказанности ударило чувством дежавю по натянутым нервам, и я гулко сглотнула, крепко зажмурившись на мгновение. Потому что…
Чёрт! Это было слишком.
Просто слишком. Наверное, поэтому мой голос прозвучал резче, чем мне хотелось бы:
— Дети… Они с тобой?
— Да, — Макс тихо хмыкнул, явно задумавшись о чём-то своём. Но всё же добавил. — С ними всё хорошо, Ир, не волнуйся. Сейчас вон… Размазывают тонким слоем детское питание по дорогущему костюму нашего гостя. Даже не представляю, как буду ЭТО ему компенсировать…
Я не хотела на это реагировать, поддаваться добродушной усмешке, так и сквозившей в его словах.
— Дай угадаю. Под «ему» ты подразумеваешь своего Ильина, да?
— Он не мой, — тут же открестился Потапов. — Он свой собственный.
— Действительно…
И вот вроде ничего такого я не сказала, да и слова мои прозвучали даже на мой вкус скорее устало, чем саркастично. Но Макс рассмеялся в ответ, тихо и до боли знакомо. Так, что на глаза вновь навернулись слёзы, а пальцы дрогнули, сжимаясь в кулак и впиваясь короткими ногтями в ладонь.
— Ир… Ты как? Всё хорошо? Или…
— Всё хорошо, Потапов, — я сипло выдохнула, отчаянно пытаясь взять под контроль собственные эмоции и мысли. — Аппендицит это неприятно, но не смертельно. Думаю, через несколько дней меня уже выпишут, и я избавлю тебя от необходимости присматривать за чужими детьми.
Слова прозвучали до того, как я успела прикусить язык.
