Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Кричал Хрущев громко, но кроме матерных слов Романскому ничего расслышать не удалось. Наконец крики стихли, дверь кабинета открылась, и оттуда с довольной улыбкой на лице вышел Сидоров.
– А… Дмитрий Степанович! – со злорадной ехидцей сказал он. – Здрасьте-здрасьте! Как раз вовремя…
– Здравствуйте, Егор Петрович! – протянул ему руку Романский. – Что-то случилось?
– Случилась беда, товарищ Романский, – ответил Сидоров, не пожав протянутой руки. – В наши ряды затесался враг!
– Враг? – удивился Романский.
– Если не ошибаюсь, генерал Плужников был вашим приятелем? – с издевкой спросил Сидоров.
– Да, Павел Михайлович – профессионал высокого уровня…
– Это точно, что высокого, – съязвил Сидоров. – Я бы даже сказал: не профессионал, а птица. Птица высокого полета.
Сидоров крутанулся на каблуках и направился к выходу из приемной. В дверях он обернулся и, ядовито улыбнувшись, бросил Романскому:
– Идите-идите, Никита Сергеевич вас ждет…
* * *Романский вошел в кабинет.
– Здравствуйте, Никита Сергеевич! – сказал Романский. – Вызывали?
Хрущев не ответил. Продолжал сидеть, поигрывая желваками на скулах.
– Никита Сергеевич, я хотел бы… – начал Романский.
– Вовремя ты собачек запустил, – перебил его Хрущев.
Он отодвинул от себя макет корабля, встал, подошел к Романскому и, нахмурив брови, оглядел его с ног до головы.
– Что? Испугался? Ладно… Не надо ничего объяснять… То, что в генерале этом ошибся, – ну с кем не бывает? Я им тоже не очень доверяю… А в тебя я верю. Вот уйду на пенсию, тебя у руля оставлю. Ты ведь старика не подведешь?
– Никита Сергеевич… – изумленно взглянул на Хрущева Романский.
– Знаю-знаю, что хочешь сказать… Будешь верен до гробовой доски? Век не забудешь? Я тебе словно отец родной?.
– Я…
– Не надо, ничего не говори! – махнул рукой Хрущев, возвращаясь к столу. – Иди и готовься! Страной руководить – это тебе не ракеты в космос запускать…
Хрущев сел в кресло и демонстративно вернулся к изучению макета космического корабля. Романский шагнул к двери."
"– Но учти, – еле слышно сказал ему вслед Хрущев, – если американцам нос не утрем… уничтожу как мышь!
* * *Ранним утром на первый путь Волжанского вокзала прибыл московский поезд.
