Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Я вот злился на Родину… Столько сделал ради нее, а она… Но только я понял, что Родина – это не те мрази, которые убили Кубина, мне срок впаяли, Катю на допросы таскали и сына твоего за границу не пустили лечиться… А это – чистое и светлое, любимое и любящее… То, что дано тебе истинной радостью свыше, и то, что нельзя продать и предать. Это то море любви, что питает наши сердца и учит их любить по-настоящему…
Петр звякнул рюмкой о стоящую на столе рюмку Брагина и залпом выпил:
– А вот теперь пойдем спать. А то завтра рано вставать…
* * *Цибуля встал пораньше, и, когда Олейников с Брагиным вышли из подъезда, серебристо-синяя «Волга» уже была прогрета.
Они сели в машину, Цибуля нажал на газ, и «Волга», прохрустев шинами по свежевыпавшему снегу, выехала из двора на проспект.
– Не суетись, – инструктировал Олейников Брагина. – Отдашь ему бумажку, и все. Про мост на словах скажи, что есть еще резервный путь в обход. Мол, там, где раньше по габаритам не проходило, чего-то там сделали и теперь проходит.
– Мы будем рядом, – встрял Цибуля.
– Дядя Коль, на дорогу смотри! – осадил его Олейников и, повернувшись к Брагину, продолжил: – По твоему описанию Томас не похож ни на одного курсанта «Дабл ЭФ». По крайней мере, я никого похожего не припомню. Так что главное – мне его в лицо увидеть. Подойдешь к нему, поговоришь и сразу уходи. Не рискуй!
– Петр, я все сделаю как надо, – перебил его Брагин.
Олейников посмотрел Брагину в глаза. Кивнул.
«Волга» свернула к вокзалу.
– Петр… – тихо сказал Брагин, – ты это… прости меня. Я Катю очень люблю…
– Я знаю, – вздохнул Олейников.
– У меня к тебе одна просьба будет…
– Да.
– Меня ведь потом расстреляют…
– Я не знаю… – неуверенно ответил Олейников. – Будет суд. Я сделаю все, что смогу…
– Я знаю – меня расстреляют, – твердо сказал Брагин. – А ты… позаботься о Петруше…
«Волга» остановилась у центрального входа вокзала.
"– Мы пошли, дядя Коль, – сказал Олейников Цибуле, открывая дверцу. – А ты сиди тихо. Что бы ни случилось, из машины ни шагу. Если что – дави по газам. Понял?
– А че непонятного? – грустно сказал Цибуля. – Может, и я с вами? Для подстраховки?
– Дядя Коля… – нахмурился Олейников.
– Ну я и говорю, – тут же согласился Цибуля, – че непонятного? Сижу здесь, из машины ни шагу. Все ясно. Согласно анамнезу.
* * *Поезд готовился к отправлению.
