Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Все документы имеют гриф «Особая папка» и хранятся в спецархиве Президиума ЦК. Простым смертным ничего не выдадут, только членам Президиума…
– «Ленинградское дело»? – стал вспоминать Романский. – Пятидесятый год? Когда Егор Сидоров громил ленинградское руководство?
– Точно, – кивнул Плужников.
В этот момент к ним подбежал перепуганный насмерть директор магазина:
– Здрасьте, товарищ Романский! Что ж вы не предупредили? Что случилось? Недовес? Обсчет?
– Что это? – спросил Романский, протягивая ему шляпу с вермишелью.
– Шляпа… – замялся директор.
Романский вздохнул и водрузил шляпу с вермишелью на голову директору магазина.
– Сам ты шляпа! Чтоб завтра же была упаковочная бумага! И смотри, с проверкой буду заезжать регулярно!
* * *Из амбразуры бункера управления космодрома Байконур была отчетливо видна переливавшаяся в лучах восходящего солнца готовая к старту ракета.
– Ключ на старт, – раздался голос Царева.
– Есть ключ на старт, – отозвался запускающий.
– Продувка.
– Есть продувка.
– Ключ на дренаж.
– Есть. Ключ поставлен на дренаж.
– Зажигание, – с небольшим волнением в голосе скомандовал Царев.
Под ракетой появились клубы белого дыма.
– Предварительная ступень, – продолжал Царев. – Промежуточная… Полный подъем!
Упругие струи огня ударили в бетонное основание стартовой площадки, ракета задрожала и стала медленно подниматься. Через несколько мгновений ее серебристое тело скрылось из вида, и все находившиеся в бункере – Царев, Онегин, Романский, маршал Недолин, всего полгода назад назначенный командующим ракетными войсками стратегического назначения, простые инженеры и конструкторы, – все бросились обниматься, лишь сидевший немного в стороне Закарпович продолжал что-то писать в своем блокнотике.
– Улетел наш Мандельштам, эх! – радостно воскликнул Царев под аплодисменты присутствующих. – Надо бы отметить!
Откуда-то появилась бутылка шампанского, хлопнула пробка. Тут Царев заметил взгрустнувшего Закарповича и, подойдя к нему, спросил:
– Ростислав Карпович! А вы что же не радуетесь?
– Коммюнике сочиняю… – пробурчал Закарпович.
– Коммюнике – это сейчас главное, – с иронией заметил Романский.
– А вам, Дмитрий Степанович, везет, – натянуто улыбнулся Закарпович. – Только поручили проект курировать – и надо же: пуск без сучка и задоринки!
– Как говорил один мой знакомый, – сказал Романский, протягивая Закарповичу бокал с шампанским, – задоринку оставим для сучек. А за удачный пуск – спасибо Сергею Павловичу и всем его коллегам.
