Автор
Валяюсь на холодном полу, словно привязанный к нему колючей веревкой. Карим кажется яростным, готовым вот-вот выпустить зверя. Это заставляет дрожать каждый сантиметр моего тела – страх окутывает меня ледяной мутью. Что здесь происходит? Все было иначе между нами. Или Карим решил испытать меня на своих ударамах?...
Я и без этого не могу ни слова вымолвить, пораженная ощущениями, – придется вытрахать из тебя эти воспоминания. До конца жизни запомнишь мой член. И как ты текла на него. Скромница, мать твою.
Карим.
Узкая до боли. Внутри горячая, влажная и тесная, сокращается вокруг моего члена, подрагивает от страха и новизны. Не понимает, что из-за этого кончит очень быстро – я чувствую уже приближение ее оргазма.
Наклоняю ее над столом, перехватив поудобнее и начинаю медленно двигаться. Пусть привыкнет. Один – два подхода и будет со свистом запрыгивать сама, приноровившись.
Горячая кожа отдает запах. Пахнет девица вкусно. Не вульгарно, тонко заводит своим почти невинным запахом, отчего хочется обращаться с ней аккуратнее. Потрогать, погладить, стереть слезы, взять ее сладко раз, другой, третий. Не хочется терять к ней интерес. Хочется, чтобы продержалась подольше. Пусть даже играя из себя невинность. У нее хорошо выходит.
Если признается, что замешана в торговле наркотой, попросится ко мне в постель на постоянной основе – выдеру, как обычно и вышвырну.
Но пока пусть молчит. Мне нравится. В кайф ей подыгрывать. В кайф вбиваться между тесных бедер, глядя, как она принимает в себя целиком член. Хороших девочек мы с Зауром не трогаем: нечего даже соблазнять, пользуясь их глупостью. После такого не женятся, и жизнь рушить им жалко.
– Какого черта молчишь? – хрипло выдаю я, глядя, как она сжимает губы, жмурясь. Светлая кожа усеяна капельками пота. Стоит на секунду остановиться – замечаю ее дрожь. Не от боли, – можешь стонать, кричать. Это заводит. Или тебя не прет нежно?
– Нет, нет, нет, – выдыхает она, распахнув испуганные глаза, – мне как раз…а-а… – она не сдерживает тихий стон, когда я вхожу в нее резче. Вдавливаю бедра в ее мягкие полушария. Чтобы до самого нутра достать.
– Или вообще не нравится? Остановиться? Отвечай, – усмехаюсь, повторяя маневр. Еще и еще раз. Чувствуя, как словно в узел скручиваются все органы от ее тесной хватки.
Ну? Что скажешь? Невинная наша.
–– Не надо! Не надо… останавливаться, – на ее глазах начинают блестеть слезы. По тонкому телу прокатывается новая волна дрожи, – пожалуйста, не останавливайся…пожалуйста…боже…
Девчонка выдыхает последние слова, содрогаясь. Черт. Охренеть.
