Автор
Валяюсь на холодном полу, словно привязанный к нему колючей веревкой. Карим кажется яростным, готовым вот-вот выпустить зверя. Это заставляет дрожать каждый сантиметр моего тела – страх окутывает меня ледяной мутью. Что здесь происходит? Все было иначе между нами. Или Карим решил испытать меня на своих ударамах?...
Голоса доносятся до меня теперь глухо, но я все равно разбираю последние слова гинеколога, – а мы с тобой поговорим в отдельной комнатке…
Я подскакиваю с кресла.
Этот кошмар должен закончиться. Я не останусь в доме Заура. Это будет смерти подобно для меня. Его слова “думаешь, Каримом отделаешься?” поселили в сердце дикий страх, оставив навсегда там тупую боль от унижения. Им плевать на то, как я жила раньше. Плевать, что у меня были мечты. На то, что я человек! Не кукла. У меня бьется сердце, я умею испытывать горечь, бояться и любить.
Господи! Мне надо бежать. Пока Заур отрывается с этой девкой. Если буду медлить хоть секунду – мне конец.
Я подбегаю к окну, распахиваю его и смотрю вниз. Прыжок со второго этажа на козырек – так себе затея, но у меня выхода нет. Я перелезаю через подоконник, свешиваю ноги и зажмуриваюсь. А потом срываюсь вниз.
Я действую без страха. Без сомнений. На чисто инстинктивном желании выжить и спасти себя.
Приземляюсь с грохотом на козырек, тут же спрыгиваю вниз, почувствовав боль в левой ноге и бегу, не разбирая дороги.
За поворотом в мою сторону выпрыгивает тень и рывком швыряет на землю. Я падаю, закричав от боли. Но человек безжалостно прижимает меня ногой в тяжелом ботинке к земле.
– Это она, – констатирует он кому-то, – точно. Фото нам прислали идеальные.
– Отлично.
Меня ставят на ноги. Голова кружится, перед глазами плывет от удара об землю. Я ничего не соображаю, только чувствую, как меня хлопают по плечу.
– Молодец, девочка. Сделала нам большое одолжение. Облегчила твою поимку.
К носу прижимается рука с мерзко пахнущей тряпкой и сознание тут же меркнет. Последнее, что я ощущаю – как валюсь в чьи-то крепкие руки.
Глава 11. Заур
Кабинет старшей медсестры, освободившийся очень вовремя, становится обителью похоти, когда Мила сдергивает с себя белый халат и вызывающе выгибается передо мной кошкой.
Оттягиваю полоску ее трусиков и отпускаю, наслаждаясь жгучим звуком шлепка. Ее попка неприлично дрожит. Мну мягкие места, порыкивая сквозь зубы, ладонями провожу по тонкой спине, ловким щелчком расстегиваю бюстгальтер и отшвыриваю его в сторону.
Перед глазами стелется туман. Мозг словно в колбе спиртуется, настаивается. Рассудок, взяв отпуск, машет мне на прощание.
