Автор
Трей чувствовал каждый шажок Брайана по лестнице — будто шаги звучали из глубины души. Его голос омываем был холодным и мощным, как морской волна на сухом берегу. Вместе они создавали нечто непревзойденное — будущее, которое ни один из них не мог представить.
Трей приподнял бедра, чтобы уложить свой чувствительный член в более приятное положение.
– Не двигайся, – прорычал Брайан, – просто принимай, что я тебе даю.
Трей так и делал. Боли больше не было, только интенсивное и пульсирующее наслаждение. Брайан трахал его. Сильнее и сильнее. Пока Трею не захотелось сказать о своих чувствах, во весь голос выкрикнуть слова любви. Но он не осмелился. Он понимал, Брайан исчезнет в тот же миг стоит Трею сказать какую-нибудь глупость.
Трей закусил губу и оторвал свои бедра от кровати.
– Брайан? – шепнул он, – пожалуйста.
– Нет.
Трей застонал и подался бедрами вперед, начиная тереться членом о матрас. Ему нужно было кончить. О, пожалуйста. Мне это нужно. Мне нужен ты.
– Замри, Трей. Ты же знаешь, как мы это делаем.
Трей перестал двигаться. Брайан стал приходить к нему все чаще и чаще. Особенно после того, как его жена Мирна забеременела. Это происходило исключительно ночью. Но Трей хотел быть с Брайаном. Не только в постели, но и в жизни. С каждым разом Брайан отдалялся от него, и Трей не знал, как его удержать.
Брайан, прошу тебя. Останься со мной.
– Трей? – рука схватила Трея за плечо и потрясла. – Трей! Просыпайся. Пора.
Трей открыл глаза. Брайан из его сна растворился и перед ним появился настоящий Брайан.
Черт возьми. Таким способом он испортил не одну пару носков.
– Дружище, прости, что прервал твой эротический сон, – сказал Брайан, – но нам нужно успеть на самолет.
"Все еще не понимая, что происходит, и содрогаясь от непредвиденного оргазма (пока Брайан наблюдал за ним, что Трей несомненно будет проигрывать в своих фантазиях следующие несколько недель), Трей заставил себя подняться с койки. Его ноги свисали вниз, и он наклонил тело под непонятным углом, не желая ударяться головой о потолок. – Который час? – Трей потер глаза, и моргнул он непривычного яркого света в кабине.
– Три.
