Автор
В глубокой синеве ночи и легкомысленном свете гриль-кафе Виолетта и Димон смеются, словно два звездочки в небесах. Младшие братики так уживаются друг с другом, что кажется они половиной одного существа. Пожилая воспитательница подозревает хитрые намерения детского дуэта, но Виолетте и Димону лишь нахмурить бровки и продолжать свою игру без лишних объяснений....
– Слышь, ты! Отпусти ее! Давай поговорим! Я пойду на любые твои условия! Говори, чего ты хочешь!
Глава 41
Савелий, прикрываясь мною выходит за ворота. Не знаю, на что он рассчитывает, ведь мы окружены! Матвей и Кирилл совсем рядом, но дуло пистолета, приставленное к моему виску делает это расстояние непреодолимым.
– Говори свои условия! – требует Кирилл. – Я тебя слушаю!
Он немного осунувшийся, бледный, и невероятно нервный. Но оно и понятно, его выдернули сразу после операции.
– Оставьте меня в покое! – рычит Броневой.
Полицейские что-то тихо сообщают Кириллу. Тот, не сводя с меня тревожного взгляда кивает.
Кордон рассасывается, освобождая Броневому подход к автомобилю.
– Так-то лучше! – удовлетворительно заявляет он.
Открывает дверь, запихивает меня в машину головой вперед. На секунду отвлекается, но этого мгновения достаточно. Выстрел! Затем второй. Разрезание воздуха. Оглушительный звон в ушах. Звенящая тишина после. И шлепок крупного мужского тела прямо на землю.
Гляжу на поверженного Савелия с открытым ртом. Ни вздохнуть не могу, ни выдохнуть.
– Маша! Машенька! – голос Кирилла приводит меня в чувство.
А дальше, сам Зарецкий материализуется около машины. Вытаскивает меня. Берет на руки. Кружит. Целует. Что-то говорит, но я не слышу его. Горло сдавило спазмом. Глаза ничего не видят от слез. Мне только и остается, что прислушиваться к биению родного сердца, да к тембру до боли знакомого голоса.
– Все, Машенька, не бойся! Ты спасена, слышишь? Тебе больше ничего не угрожает.
К Броневому подходит полицейский. Его шею прощупывают на наличие пульса. Полицейский кивает своим, и кто-то по рации вызывает скорую. Значит, жив, гад.
Кислород наконец-таки поступает мне в легкие, и я понимаю, как сильно пронизывает низ моего живота острая боль.
– Кирилл… – мгновенно плохеет мне. – Ребенок…
– Да. Сейчас, Машенька! – суетится мужчина. Подхватывает меня, требует вызвать скорую и мне.
Наблюдаю за тем, как из дома в наручниках выводят Алисию и очухавшегося Кешу.
– Где болит? Ты не замерзла? Ты вся трясешься! – переживает за меня Кирилл. – Я дам тебе пальто.
Зарецкий снимает с себя верхнюю одежду, закутывает меня, дополнительно.
– Может, в дом зайдем, там теплее.
– Нет, только не туда! – прошу я.
Тогда Кирилл опускается на скамейку, и берет меня к себе на колени, баюкая как маленькую.
