Автор
Три года назад одна ночь изменила жизнь. Теперь босс, который не знает о существовании своих детей, входит в её кабинет каждый день. Она хранит секрет, он хранит брак. Но правда имеет привычку всплывать, когда ты меньше всего этого ждёшь.
Кстати, как он себя чувствует после драки?
Присматриваюсь. Босс смыл кровь, но вот ссадины осталась и все еще кровоточат.
– Давайте аптечку, я вас обработаю. – выдавливаю из себя.
– Вы для этого сюда пришли? – грубит босс.
– Я хотела извиниться, – пропускаю колкость мимо ушей. – За поведение брата.
– Я вас извиняю. Аптечка в ванной. – все так же сух ко мне босс, но вот голос его подрагивает словно на определенных моментах.
Иду в ванную, благо знаю, где она располагается. Перед глазами лишь Зарецкий и его великолепное тело, прикрытое полотенцем. Гляжу на себя в зеркале: щеки розовые, губы раскраснелись от стыда, прическа растрепанная. Распускаю пучок, и волосы волнами падают на плечи. Хоть уши свекольные прикрыть, и то хорошо.
Беру прозрачный контейнер с пластырями и антисептиками.
Зарецкий в это время уже перебрался в гостиную. Сидит в кресле, уверенно расставив ноги, будто в офисном костюме за несколько тысяч баксов, а не в белом полотенце. Зачем он меня так смущает? Или унижает? Или наказывает?
В смысле, наказывает, Маша, ты в своем уме? Приперлась к начальнику домой без звонка, да мало ли чем он мог заниматься. Вот, купался человек, а мог и вовсе, простите за подробности, какать на унитазе. Он же не знал, что ты придешь в его обитель извиняться.
Достаю ватный диск, смачиваю его в перекиси. Сажусь близко к Зарецкому. Какой же он все же крупный и сильный мужчина. Сплошные мышцы! Ни грамма лишнего жира. Не даром он бегает постоянно. Может еще каким спортом занимается?
От него приятно пахнет мужским шампунем и гелем для душа. Руки мои трясутся, когда я прикасаюсь к его коже на виске. Зарецкий смотрит мне в глаза. Очень странно смотрит. Хватается лапищами за подлокотник кресла. Так сжимает, что будь это моя дешевая мебель, она пошла бы трещинами.
– Вам больно? – интересуюсь я, заменяя окровавленную вату на свежую.
Босс смотрит на меня еще страннее. Этих мужчин не понять. Зарецкий пугает меня. Так вожделенно смотрит наверно маньяк на свою жертву. Ну или сидящий год на диете на копченую курочку гриль.
Заканчиваю уже под откровенные хрипы Зарецкого. Откладываю аптечку в сторону. Сейчас или никогда. Это надо выяснить. Это – очень важно.
– Кирилл Демидович. – тихо зову его.
– Что? – будто пробуждается он ото сна.
– Вы же не уволите меня? Вы же это в сердцах сказали?
– Нет. Вы – уволены, Мария. Вы думаете, я слова на ветер бросаю?
Нет. Конечно же я так не думаю.
