Автор
В лесной тени скользит авто по мокрому асфальту, а Елена вдыхает запах мягкой кожаной обивки и естественной сухости древесины — мир погружается во мрак. Кажется, она уснула, но сердце бешено колотится, когда внезапно рулем начинает водить неизвестная мужская фигура.
– И вы обещаете оставить попытки женить меня на себе? – спросила, в глубине души уже понимая, что соглашусь на отъезд с ним в любом случае. Уж очень не хотелось оказаться в следующий раз на месте безвременно почившей кисы.
– Я обещаю сделать все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность, – ответил немец, переводя взгляд на бабушку: – Почему вы все еще здесь? Дитрих дал четкие инструкции, фрау Хильда, давайте не будем терять время попусту.
– А вы мне не указывайте, молодой человек! – гордо подняв голову, она посмотрела на меня и, чуть подумав, добавила: – Командовать любят – сил нет, а чтоб нормально с женщинами поговорить, так это выше их достоинства.
Я лишь согласно кивнула.
– Но придется согласиться с ними, дорогая, – продолжила бабушка, словно бы Клаус уже покинул помещение. Вроде как говорила только со мной, только мы обе понимали, что он внимательно слушает. – Я поеду, куда скажет тот растрепанный молодой человек. Дитрих. Говорят, он невероятно талантливый адвокат и знает все лазейки в законодательстве.
Послышался усталый вздох. Я бросила любопытный взгляд в сторону немца, он усердно протирал очки. Кто бы сомневался. Нервы – они такие. А я вот ем, когда пружина внутреннего напряжения сжимается до предела…
Может, тоже очки купить?..
– Фрау Хильда… – Клаус был раздражен.
– Поняла я, поняла. – Бабушка похлопала меня по плечу.
И она снова начала всхлипывать.
Мы поднялись на второй этаж, где встретили горничную. Та, состроив скорбную мину, распахнула перед нами дверь в одну из комнат и пролепетала:
– Мне так жаль…
Бабушка закивала, хватаясь за сердце. А ведь только начала успокаиваться. Пришлось захлопнуть дверь прямо перед носом удивленной Гретхен – еще не хватало новых слов сочувствия и повторного вызова неотложки.
– Проходи, милая, – позвала меня фрау Хильда, останавливаясь посреди комнаты. – Это твоя спальня. Если бы не прискорбные события, здесь я просила бы тебя остаться."
"Любопытство – коварная штука. Конечно, я осмотрелась и пригорюнилась. Комната была большой и светлой, обставлена очень уютно, а из окна открывался шикарный вид на бабушкин сад с фонтанами. Куда уж моей хрущевке до всего этого? Но, будь у меня возможность, все равно рванула бы домой на всех парах.
