Автор
В глухом анклаве Карина чувствует странное недовольство в телефонном разговоре. Её отец что-то замышляет, и она сразу чувствует его присутствие рядом — возможно, с кем-то ещё. Опасная атмосфера заставляет девушку дрожать, но не мешает ей решиться на поездку в родной дом, где таит опасность и дьявольское сплетение семейных связей....
Уже не знаю, что с ним делать, такой шкодливый стал, просто сил нет. Наверное снова вазон с цветком перевернул.
«Мяу!» — доносится из дома в подтверждение моим словам, и я холодею. Марк, конечно, мяукает очень достоверно, но вдруг они захотят убедиться и попросят показать кота? Где искать этого ленивого засранца Козинака?
— Как я вас понимаю, кириа Ангелис, у меня дома такой же, — сочувственно кивает полицейский, который со мной беседовал. Он протягивает мне протокол. — Будьте так добры, ознакомьтесь и подпишите.
Я подписываю бумаги, мы рассыпаемся в любезностях, и полицейские уезжают. Провожаю их до ворот и даю знак отбоя Яннису и Менелаю, которые все это время следили за нами с определенной тревогой.
— Чего это им от тебя понадобилось, хозяйка? — обеспокоенно спрашивает Менелай.
— А я знаю? — пожимаю плечами. — Вчера тут заезжали одни заправляться, вот о них и спрашивали. Я рассказала, что видела, а что не видела, пусть додумывают.
— Смотри ж ты, сами приехали, не поленились, — бурчит Яннис.
Парни за меня горой, и это греет. Но надо проведать Громова, и я громко заявляю, что иду завтракать, а когда я завтракаю, меня лучше не отвлекать.
Каково же мое удивление, когда я обнаруживаю Марка, сидящего в родительской комнате в кресле, а на коленях у него свернулся клубком Козинак.
— Так это не ты мяукал? — спрашиваю Громова.
— Нет, — он почесывает Козинака за ушком, и тот довольно жмурится, — это он. Влез в окно и перевернул цветочный горшок.
— Сиди уже, — говорю ворчливо и иду за веником."
"— Каро, — зовет Марк, когда я заканчиваю уборку, — а в этом доме завтраками кормят?
Я не позволяю ему выходить на террасу, и Громов возвращается в мою комнату. Бросает быстрый взгляд на постер с собственной физиономией, и я прячу глаза. У него хватает такта не напоминать мне о дизайнерском ремонте в родительской спальне, а я тем более не собираюсь эту тему поднимать.
Марк падает на кровать и кривится, забрасывая покалеченную ногу. Я иду за мазью, бинтами и настойкой Андроника.
— Пока я буду готовить завтрак, смени себе повязку и выпей лекарство, — говорю повелительным тоном и быстро иду на кухню.
Мне не тяжело сделать перевязку, но только если бы это был не Марк. Стоять перед ним на корточках и прикасаться к его телу для меня слишком неподъемное испытание.
