— Знать Ночного Двора разделилась на три категории: те, кто ненавидел меня так сильно, что когда Амаранта пришла к власти, они примкнули к ее двору и вскоре оказались мертвы; те, кто ненавидели меня достаточно, чтобы попытаться свергнуть меня, но и они встретились с последствиями; и те, кто ненавидели меня, но не были глупцами, и с тех пор терпят правление полукровки, особенно, когда оно так редко пересекается с их жалкими жизнями.
— Они… это они живут под горой?
Кивок."
"— Да, в Вытесанном Городе. Я отдал им его, потому что они поступили мудро. Они счастливы оставаться там, редко покидая город и имея самоуправление, и продолжают злодействовать столько, сколько захотят, целую вечность.
Это был тот двор, что он должно быть показал Амаранте, когда она впервые появилась — и его безнравственность ей неимоверно понравилась, ведь свой собственный двор она создала по его образу и подобию.
— Двор Кошмаров, — сказала Мор, скрипнув зубами.
— А это что за Двор? — спросила я, махнув рукой вокруг. Самый важный вопрос.
Когда Кассиан ответил, его глаза просветлели и стали такими же яркими, как и Сифоны.
— Это Двор Грез.
Двор Грез — грез Высшего Лорда-полукровки, двух воинов-бастардов, и… двух женщин.
— А вы двое? — обратилась я к Мор и Амрен.
— Рис предложил мне стать его Второй. Никто никогда не просил меня раньше, поэтому я согласилась, чтобы понять каково это. Мне понравилось, — только и сказала Амрен.
Мор откинулась в своем кресле, Азриэль наблюдал за каждым ее движением с едва уловимым, но неослабевающим вниманием.
— Я была мечтателем, рожденным во Дворе Кошмаров, — сказала Мор. Она наматывала кудряшку вокруг пальца, и я подумала, что ее история могла оказаться самой ужасной из всех, когда она просто сказала: — Поэтому я сбежала.
— А какова твоя история? — спросил Кассиан, кивнув мне подбородком.
Я полагала, что Рисанд им все рассказал. Рис лишь пожал плечами.
Поэтому я выпрямилась.
— Я родилась в богатой семье торговцев. У меня были две старшие сестры и родители, которых волновали только их деньги и социальное положение. Моя мать умерла, когда мне было восемь; мой отец потерял все своё состояние спустя три года. Он продал оставшееся, чтобы выплатить долги, мы переехали в хижину, и он не удосужился найти работу, оставляя нас голодать на протяжении многих лет. Мне было четырнадцать, когда с последними деньгами закончилась и еда. Он не работал — не мог, потому что явились кредиторы и раздробили ему ногу прямо на наших глазах. Поэтому я пошла в лес, и научилась охотиться. И я не позволяла нам всем умереть, даже когда голодная смерть стояла на нашем пороге, все пять лет. До того, как… все произошло.
Они снова затихли. Взгляд Азриэля был теперь задумчив. Он не рассказал свою историю.