— Если он подозревает, что Мириам жива…
— Вполне может быть, что Юриан считает, что Мириам умерла, — сказал Рисанд, — и кто, кроме короля с Котлом, способен воскресить из мертвых его бывшую возлюбленную?
— Выходит, что Юриан будет союзником Хайберна только из-за того, что считает Мириам мертвой и хочет ее вернуть? — спросил Кассиан, складывая руки на столе.
— Он сделает это для того, чтобы отомстить Дрейкону за то, что тот завоевал ее сердце, — сказал Рис. — Мы обсудим это позже.
Я мысленно сделала себе заметку спросить у него о том, кем были эти люди и какова их история — спросить у Риса, почему Под Горой он никогда даже не намекал на то, что знает человека, заключенного в кольце Амаранты. После того, как я приму ванну. И выпью воды. И вздремну.
Но они все посмотрели на меня и Амрен снова, все еще ожидая полную историю событий. Стряхнув несколько зерен песка, я позволила Амрен начать рассказ, каждое слово которого было более невероятным, чем предыдущее.
Я подняла глаза от своей одежды, чтобы взглянуть через стол, и увидела, что Рис на меня смотрит. Я слегка наклонила голову и ненадолго опустила щит, только чтобы сказать сквозь связь: «За желания, которые исполняются».
Мгновением позже чувственное, ласковое прикосновение вдоль моих щитов — вежливая просьба. Я позволила им опуститься, позволила ему войти, и его голос заполнил мою голову. «За охотниц, которые помнят и помогают тем, кому повезло меньше. И водных привидений, которые плавают очень, очень быстро».
Глава 38
Амрен забрала Книгу с собой туда, где она жила в Веларисе, оставив нас пятерых за едой. Пока Рис рассказывал остальным о нашем визите в Летний Двор, я быстро доела завтрак, а затем истощение от бессонной ночи, открытия тех огромных дверей и близости смерти навалилось и сморило меня. Когда я проснулась, дом был пуст, из окон лился золотистый и согревающий предвечерний свет, а сам день был таким приятным и непривычно тёплым, что я решила почитать книгу в небольшом садике позади дома.
Постепенно солнце село, снова погружая сад в тень и холод, но мне не хотелось отпускать солнце еще немного, так что я поднялась на три этажа вверх, чтобы там, в дворике на крыше, насладиться закатом.
Конечно — ну, конечно — Рисанд уже расположился в одном из побеленных железных кресел. Одну руку он положил под голову, а во второй лениво держал бокал с каким-то спиртным, на столике перед ним стоял наполненный хрустальный графин.
Крылья Рисанда свешивались сзади на плиточный пол. Мне стало интересно, использовал ли он этот необычайно тёплый вечер, чтобы погреть их на солнышке. Я прочистила горло.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал Рис, не отрываясь от вида на Сидру и отливающее золотом море за ней.
Я нахмурилась.
— Если ты хочешь побыть один, то я могу уйти.