Автор
Фейра обрела силы Высших Фэ, но цена победы оказалась непомерной. Спасая Тамлина и его народ, она совершила страшные злодеяния, которые не могут забыть ни она сама, ни её сердце, оставшееся человеческим. Теперь ей предстоит найти способ жить дальше, примирившись со своей тёмной прошлой и...
Я могу сбросить свою одежду прямо перед ним, но он и на дюйм не пошевелится. Может он и бросил вызов и доказал свою силу всем этим иллирийским придуркам, но какая разница. Даже если Рис сделает его принцем Велариса, то Аз все равно будет считать себя незаконнорождённым никем, недостаточно хорошим для кого-либо. Особенно для меня.
— Но… ты заинтересована?
— Почему ты спрашиваешь? — её голос стал жёстким и резким, более настороженным, чем я когда-либо слышала.
— Я всё ещё разбираюсь в том, как вы вместе работаете и уживаетесь.
Фырканье с её стороны означало, что настороженность ушла. Я старалась не показывать облегчение слишком сильно.
— Наша запутанная история насчитывает пятьсот лет, так что удачи.
Действительно. Я закончила рисовать ее глаза — медово-коричневые рядом с серебряными глазами Амрен. Словно это был ответ, Мор предложила:
— Нарисуй глаза Азриэля. Рядом с моими. И глаза Кассиана рядом с глазами Амрен.
Я подняла брови.
Мор одарила меня невинной улыбкой:
— Так все мы сможем присматривать за тобой.
Я лишь потрясла головой и спрыгнула со стула, чтобы начать думать над тем, как нарисовать ореховые глаза.
— Это настолько ужасно, — тихо спросила Мор, — быть его мейтом? Быть частью нашего Двора, нашей семьи, нашей запутанной истории и всего остального?
Я смешала краски в маленькой миске, и они, смешиваясь, были похожи на водоворот из сплетённых жизней.
— Нет, — выдохнула я. — Нет, это не так.
И у меня появился мой ответ.
Глава 53
Мор осталась на ночь и даже нарисовала несколько простеньких фигур на стене около двери, ведущей в кладовую. Три женщины с несуразно длинными ниспадающими волосами, каждая из которых напоминала ее саму; трое крылатых мужчин, которых ей каким-то образом удалось изобразить преисполненными чувством собственного превосходства. Я смеялась всякий раз, смотря на них.
Она ушла после завтрака, вынужденная выйти за пределы действия щита против рассеивания, а я помахала ее отдаленной, дрожащей фигуре прежде, чем она рассеялась и исчезла.
Я посмотрела через сверкающую белую гладь, растаявшую достаточно, чтобы проглядывающие через нее проплешины обнажали небольшое количество белоснежной травы, тянущейся навстречу небесно-голубому небу и горам. Обнаружив удочки и рыболовные снасти, которые, похоже, использовались в хорошую погоду, я поняла, что в конечном счете лето настигнет и эту таявшую страну грез, однако мне сложно было вообразить, что снег и лед вскоре вновь превратятся в мягкую траву и полевые цветы.
