Автор
В Дворе Тумана и Ярости ты будешь очарован черной силой, обманувшей смерть ради мира. Кровь — как гладкое стекло среди беспорядка, пролитая в тени невидимых глаз. Здесь каждый шаг ведет к открытию самой темной части человеческой души.
Будь то конфликт или враг, или что-то другое, но всегда найдется что-что, что будет удерживать меня здесь.
Он замедлился около высоких дубовых дверей, так прекрасно отреставрированных после того, как приспешники Амаранты уничтожили их. — Ты плохо спишь по ночам, — осторожно сказал он.
— Как и ты, — резко ответила я.
Но он просто пошел вперед. — Ты едва терпишь присутствие людей рядом с собой..
— Ты обещал, — мой голос сломался. И мне было плевать, что я умоляла его. — Мне нужно выбраться из этого дома.
— Попроси Брона и Ианту прокатиться с тобой.
— Я не хочу кататься! — всплеснула руками я. — Я не хочу кататься, идти на пикник или собирать полевые цветы. Я хочу делать что-то. Поэтому возьми меня с собой.
Та девушка, которой нуждалась в защите, которая жаждала стабильности и комфорта… она умерла Под Горой. Я умерла, и не было никого, кто бы защитил меня от этих ужасов, перед тем, как моя шея была сломана. Но я защищала себя сама. И я не стала, не смогла бы избавиться от той части меня, что пробудилась и изменилась Под Горой.
Я не была той смертной девушкой, с которой надо было нянчиться и присматривать, та что, хотела роскоши и легкости. Я не знала, как вернуться к тому, чтобы снова начать желать эти вещи. Быть послушной.
Тамлин выпустил когти.
— Даже если бы я и рисковал всем этим, твоя неподготовленность только ухудшит обстановку и будет лишь помехой.
Это было равносильно удару камнем — такому сильному, что я почувствовала, как разбиваюсь на кусочки.
— Я иду с тобой, хочешь ты этого или нет.
— Нет, не идешь, — он шагнул к двери, его когти рассекали воздух по обе стороны от него, он был на полпути, спускаясь вниз, когда я достигла порога.
Где врезалась в невидимую стену.
Я отшатнулась, пытаясь понять всю невероятность происходящего. Она была идентична той, что я создала в его кабинете, и я стала искать внутри себя осколки моей души, моего сердца, проверяя свой щит, и спрашивая себя, а не заблокировала ли я саму себя, но не было никакой бы силы, что исходила от меня.
Я протянула руку к чистому воздуху, проникающему сквозь открытые двери. И встретила твердое сопротивление.
— Тамлин, — прохрипела я.
Но он уже был далеко, направлялся к железным воротам. Люсьен остался у подножья лестницы, его лицо такое, такое бледное.
— Тамлин, — сказала я снова, толкая стену.
Он не повернулся.
