Автор
В зале учителей, где голос тревожил мальчика невероятными идеями, он понял, что не может позволить себе больше таких разговоров. После школы и отдыха, расстались с помощниками. Он решил обещанное — дал лошади и вещи подростку, а Крупинину оставил кремневое ружьё.
У меня такое впечатление, что ни я, а ты командуешь родом Мальцевых. Да от тебя уже Шулер в Гусе плачет и постоянно просит помощь людьми и деньгами. Значит скоро и Борисов будет. А у меня от твоих идей, уже сердце начинает болеть за наш род – тоже хмыкает олигарх.
– Зато со мной интересно и никто без работы не остаётся – так же перехожу на шутливый тон.
– Вот только мне старику, всю твою дурь несусветную, приходиться разгребать. Значит, та-ак. С тобой мы Сергей, завтра вдвоём поедем в Санкт-Петербург. Один ты совсем …этим б… не справишься.
– А что это за корзинка с мешком? – указывая на большую корзинку пальцем генерал.
– Самая дорогая серебряная посуда, подсвечники и разные украшения. Трофеи – и изобразил самое невинное лицо. Туда я отобрал, что меня не заинтересовало. Или самые безликие, или наоборот слишком заметные вещи.
– Надо же, как же ты так… – опять съехидничал Иван Акимович, заглянув в развязанный мешок и посмотрев на сваленную кучу драгоценностей. – Вот ты чудо-юдо рыба-кит. Иди уже, собирайся, едем в МРУЗ.
Но сначала мы заехали к знакомому ювелиру, где я за свои «праведные» труды получил тысячу рублей ассигнациями. Честно говоря, ожидал большего. Но толи ювелир Губкин слишком жадный, толи я слишком обнаглел. Но следующий раз я решил лучше пустить «заработанное» серебро на какие-то для меня полезные вещи.
– А ты знаешь, а я выяснил насчёт жада. Его как раз в Саксонии и добывают, недалеко от Дрездена.
Ну и чтобы это всё значит? Где Тула, серебро, нефрит и… где Дрезден. И кто бы дал консультацию? Ладно, жизнь покажет.
Тут же на Тверской заехали в магазин, и я купил большой рыбацкий плащ Макинтош, да ещё и с панамой в комплекте. Между прочим девяносто пять рублей. Совсем обнаглели эти иностранцы. Но своего такого нет.
– Дмитрий.
