Герой, переместившись в прошлое и получив второй шанс на жизнь, оказывается в сложном положении. Вокруг — французские захватчики, считающие себя непобедимыми. Ему предстоит не только выжить в эпоху наполеоновских войн, но и найти свое место в истории, став партизаном в борьбе за независимость.
Напор французов внезапно ослаб, и в тылу у них послышался знакомый до боли клич русских людей, идущих в атаку.
Казаки нас выручили. Их и было-то меньше тысячи человек. Но неожиданность нападения и яростный натиск сделали свое дело. Французы побежали.
Я даже порадоваться победе не успел, как прибежал один из бойцов, охранявших пленного маршала, и сказал, что тому стало плохо, как бы не умер. Пришлось напару с казачьим полковником, возглавлявшим часть, пришедшую нам на выручку, бежать к этому знатному французу. Не хватало ещё, чтобы и правда умер. Он даже познакомиться с казачьим командиром не успел.
Маршал выглядел скверно. Бледное, с зеленоватым оттенком лицо, трясущиеся руки и блуждающий взгляд. Будь это в будущем, я подумал бы, что передо мной наркоман во время ломки. Сейчас же в голову пришло только одно. Скорее всего, у него последствия какой-нибудь контузии. Помня, как анальгин помог служанке жены во время сотрясения мозга, я решил скормить ему одну таблетку. А потом плюнул на экономию и дал ещё и антибиотик.
Тот, похоже, даже не понял, что ему что-то влили в пасть. Реально, хреново было человеку.
Накормив его лекарствами, я захватил свою сумку с медикаментами и отправился к импровизированному лазарету, куда стаскивали всех раненых. Там активно суетились чуть ли не все женщины селения. Рассудил:
— Хрен с ним, с этим маршалом. Я сделал всё, что мог, а сейчас мне моих бойцов спасать надо. Слишком дорого нам далась последняя битва. Сколько погибло, пока не знаю, командиры ещё не докладывали. А вот раненых даже на первый взгляд было до фига и больше, как-бы не половина состава.
Казак, так и державшийся рядом, с интересом осматривающийся вокруг, произнес:
— Поговорить бы надо.
Я оглянулся, посмотрел ему в глаза и произнес в ответ:
— Извини, друг, не сейчас. Бойцам помочь надо, срочно.
Дальше был ад.
Как заправский хирург, я шил, чистил, резал и складывал кости. Страсть страшная, не завидую я врачам, но восхищаюсь их трудом. Нервы у людей с подобными профессиями — железные.
Ближе к вечеру сил не осталось, и я свалился, в прямом смысле этого слова. Присел отдохнуть на секунду и вырубился. Даже не очнулся тогда, когда меня перетаскивали в мой дом и раздевали. Вот уж действительно, спал мертвецким сном.
Проснулся я на другой день сам, рядом обнаружил вчерашнего казака, который весь день не отходил от меня ни на шаг, и даже помогал в переносе раненых. Сейчас он смотрел на меня каким-то немигающим взглядом. Аж жутковато стало.
