Мрачная и призрачная комната, заполненная светом луны, погружает читателя в мир таинственности и неопределенности. Светлые занавески веерами поднимают сухие травы и цветы за окном, их благовонные ароматы нежно окутывают комнату. Читаешь, пребывая на пороге отчаянной борьбы с неизвестностью и страхом, когда тело мгновенно реагирует на прикосновения холодных рук в тепле мужчины....
Плакать?! Да у меня душа в муках корчилась! Никакие слёзы не способны смыть мою боль, и я не обманывалась, что после них станет легче. Плакать… Какая от этого польза? Мои слёзы не остановили Корнелиуса, они не тронут мужчину, лежащего рядом, и глупо надеяться на снисхождение.
Я снова повернулась к нему, демонстрируя абсолютно сухие глаза.
«Плакать? Я всего лишь собираюсь заснуть», – сообщила ему.
Какое-то время мы мерились взглядами и, прежде чем я отвернулась, он сказал:
– Отгораживаясь, вы и меня не пускаете.
"Он понял, что я не собираюсь опускать свои щиты, но никак это не прокомментировал, лишь дал совет:
– Если удержите во сне щит, попробуйте держать тёмного на расстоянии. Вы способны не подпустить его к себе, так как он лишь мысленная проекция.
Выслушав, я отвернулась, внутренне зная, что ни за что не позову его. Если Корнелиус придёт во сне, буду сама с ним сражаться. По крайней мере, даже в прошлый раз ему не удалось заставить меня перейти через мост. Поэтому я лишь укрепила свою защиту, отгораживаясь от всего мира, и закрыла глаза.
***
Давно он так в людях не ошибался. Значит, племянница трактирщика…
Если она думала, что после её рассказа вопросов поубавилось, то глубоко ошибалась.
Несмотря на потрясение от её «рассказа», эмоциональность которого зашкаливала, он отметил, что она так и не показала ему, кто подарил ей кинжал и как выглядит кольцо, что досталось от матери.
Его мысли работали чётко и ясно, разбирая увиденное на детали, привычно отметая отголоски чужих переживаний и оставляя лишь факты. Сейчас он желал рутинной работой абстрагироваться от её эмоций. Слишком сильные, слишком яркие, которые на краткий миг её откровенности он воспринимал как свои.
