Мрачная и призрачная комната, заполненная светом луны, погружает читателя в мир таинственности и неопределенности. Светлые занавески веерами поднимают сухие травы и цветы за окном, их благовонные ароматы нежно окутывают комнату. Читаешь, пребывая на пороге отчаянной борьбы с неизвестностью и страхом, когда тело мгновенно реагирует на прикосновения холодных рук в тепле мужчины....
Порывом ветра Тень отнесло от нас шагов на семь, и он с трудом устоял на ногах, меня же отбросило назад, но я обрела опору, упёршись в Харна. Он положил мне руку на спину, не давая упасть.
– Как это понимать? – с холодной яростью спросил Тень, обретая равновесие.
– Позвольте, к чему такая реакция? Пострадала лишь ваша одежда, – не скрывая ехидства, ответил Харн.
От Гаи пришло чувство удовлетворения, и она свернулась у меня на запястье браслетом. Я же, наблюдая за разгневанным приближением Тени, желала провалиться на месте.
– Мне кто-нибудь объяснит, каким образом первокурсник с только что инициированным даром обладает ударом «Когти тигра», изучаемом в конце третьего курса? И почему я не знаю о том, что ваш подопечный является ещё и магом воздуха?
– Лоран, и правда, как ты это сделал? – спросил у меня Харн.
«Мне бы самой это кто-нибудь сказал», – вздохнула я про себя, но потянулась к блокноту.
«Я разозлился и почувствовал воздушные потоки.
Тот прочитал и удовлетворённо кивнул, как будто это подтвердило его собственные предположения.
– Лорд Хэйдес, мой подопечный ещё не умеет управлять своим даром. Он просыпается у него под влиянием сильных негативных эмоций. Если вы не хотите, чтобы вас прикопали, как тех умертвий, настоятельно советую не доводить Лорана, испытывая его терпение. Он ещё молод и плохо владеет своими эмоциями.
– Хотите сказать, что он опасен для окружающих? – вкрадчиво спросил Тень.
– Хочу сказать, что опасно испытывать его терпение, – жёстко отрезал Харн.
– Что ж, Лоран, должен заметить, меня впервые попытались избавить от одежды таким оригинальным способом. Будь вы женщиной, я бы воспринял это как желание познакомиться поближе, – со странной интонацией произнёс он, пристально глядя на меня.
Когда смысл его слов дошёл до меня, я ничего не могла поделать с румянцем, вспыхнувшим на моих щеках. Очень захотелось или его прикопать, или самой провалиться сквозь землю.
Когда же Тень небрежным жестом избавился от испорченного камзола, оставшись в тонкой белоснежной рубашке, тоже местами порванной на груди, сквозь которую виднелось не такое уж и худощавое тело, я не знала, куда девать глаза. Не ожидала, что он обладает довольно развитой мускулатурой. Впервые за всё время поняла, что он мужчина.
