В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо....
То, как Томас после этого печально опустил плечи, доказывало, что услышанное ему очень не понравилось. Он весь ссутулился, будто состарился сразу на несколько десятков лет.
А Джессика привстала на цыпочки и легонько поцеловала его в лоб. После чего развернулась и неторопливо отправилась прочь от дома.
Томас смотрел ей вслед, то сжимая, то разжимая кулаки.
И в этот момент я поняла, что плачу от сострадания к нему.
Глубоко вздохнув, я неожиданно успокоилась. Отошла от окна и кулаком зло вытерла глаза. Сняла с безымянного пальца кольцо и бросила его на стол. Теперь блеск бриллиантов не радовал меня, а раздражал. С моей стороны было бы чрезвычайно глупо связать жизнь с человеком, безнадежно влюбленным в другую девушку.
Ну что же, Джессика Миртон, я принимаю твой вызов! Не знаю, где, не знаю, как, но я найду тебя. А отыскав — выскажу все, что думаю о тебе и твоем отвратительном поведении.
И я не собиралась посвящать Томаса в свои планы. Как говорится, женские споры — не мужского ума дело."
