В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо....
— Значит, вы утверждаете, что эта девушка — Джессика Миртон? — в десятый, наверное, раз спросил дознаватель, который стоял почти по центру комнаты и недоверчиво переводил взгляд с меня на Томаса и обратно.
К слову, дознаватель оказался весьма молодым мужчиной лет двадцати пяти, вряд ли больше. Светлые взъерошенные волосы непослушной челкой падали ему на лицо. А вот в голубых глазах светился ум.
— Я не просто это утверждаю, это так и есть, — холодно проговорил лорд. Послал мне воздушный поцелуй и с явным намеком похлопал по подлокотнику кресла, с непривычной лаской в голосе проворковав: — Дорогая, иди сюда.
Я уныло вздохнула. Быть может, стоит прекратить весь этот спектакль и сразу признаться дознавателю, что я — Альберта Вейсон, а не какая-то там Джессика?
Но почти сразу я отказалась от этой идеи. Полагаю, именно об этой работе так упорно намекал мне лорд Бейрил.
"«Да, но что, если он действительно убил свою невесту? — трусливо протянул глас рассудка. — Тогда денег ты можешь не дождаться. Скорее, он поторопится расправиться и с тобой, когда поймет, что опасность быть разоблаченным миновала. Альберта, это очень непонятная и жестокая игра, правил которой ты не знаешь. Не лучше ли выйти из нее в самом начале?»
— Как-то не торопится ваша невеста выполнить столь простую просьбу, — с кривой ухмылкой проговорил дознаватель.
В этот момент я перехватила взгляд лорда Бейрила. О, сколько в нем было эмоций! От самого настоящего отчаяния до обещания всевозможных благ.
И я… Я сама не заметила, как шагнула вперед. Подошла к креслу лорда и небрежно опустилась на подлокотник, нежно обвив шею Томаса руками.
— Прости, дорогой, — проворковала я, постаравшись, чтобы это не прозвучало слишком лицемерно.
И я презрительно фыркнула, с интересом наблюдая за реакцией дознавателя на свои слова.
Несчастный мужчина покраснел до такой степени, что на лбу выступила обильная испарина. Кашлянул и ловко выудил откуда-то носовой платок, осторожно промокнул пот и убрал его обратно. И лишь после этого глухо заговорил.
