В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо....
— Неужели вы никогда не видели каких-нибудь сцен из ее прошлого?
— Нет, — сухо ответил Томас. — Джессика с самого начала нашего знакомства уведомила меня, что осведомлена о моем даре. И очень просит не применять эту способность к ней. Мол, когда придет время — она сама все расскажет мне.
— И вы поверили ей? — скептически вопросила я.
— И я дал ей слово, — поправил меня Томас. — Мало того: сдержал его. Хотя, признаюсь честно, иногда у меня возникал соблазн хотя бы краешком глаза заглянуть в ее прошлое.
В последней фразе лорда прозвучала горькая ирония. Он опять отошел к креслу и что-то вычерчивал на его спинке, не торопясь присесть.
— Кстати, прекращай величать меня на «вы», — глухо проговорил он, явно думая о чем-то другом. — Ты теперь моя невеста, поэтому имеешь полное право называть меня просто Томасом.
— А как и где вы… — Я кашлянула, вовремя заметив свою оплошность, и тут же исправилась: — Где ты познакомился с Джесси?
— На улице, — хмуро ответил Томас.
"— Очень романтично, — пробормотала я, невольно покраснев от столь интимных подробностей.
— Да, романтично, — согласился со мной Томас, невидящим взором уставившись куда-то поверх моей головы. Грустно хмыкнул: — Рассказал бы кто-нибудь мне о подобном еще несколько месяцев назад — ни за что бы не поверил.
И он грустно махнул рукой, предлагая мне самой догадаться, что хотел сказать.
Я нахмурилась. Ну хорошо, предположим, несчастного наивного Генри, молодого полицейского дознавателя, еще вчера патрулировавшего улицы Бриастля, Томасу удалось обмануть.
— А ты не боишься, что первый же знакомый, который прежде видел тебя с Джесси, откроет всему миру то, что я — самозванка? — спросила я и с негромким вздохом усталости опустилась в кресло.
Уже ноги болят стоять.
— Нет, не боюсь. — Томас печально покачал головой. — Ирония судьбы заключается в том, что ее никто не видел из моих друзей.
