Но вот вчера Джаква сказал, что наконец-то получил письмо, в котором Панхиква приглашает нас в свое убежище на острове Хонам. Нынче утром мы туда отправились, и я пишу тебе в тот же день, иначе, переполненный впечатлениями, рухну без сил, ибо наша замечательная поездка оказалась чрезвычайно удивительной. Во-первых, я не мог и представить, что когда-нибудь по доброй воле сяду в коракл, плетенный из тростника и соломы. Лодки эти снуют по реке как угорелые, а в них верещат детишки, которых как будто унесло в огромной корзине. В нашей лодке ребятишек не оказалось, но там были две девицы, вооруженные веслами. Для Кантона вполне обычно, что лодками управляют гребцы женского пола, кои отнюдь не воздушные создания с лотосовыми ножками, робеющие взглянуть мужчине в глаза. Это настоящие ведьмы, от выражений которых покраснел бы и самый отпетый матрос. Уровень их шуток станет тебе ясен, когда я расскажу, как садился в лодку. Дело в том, что кораклы чрезвычайно неустойчивы и сильно кренятся под весом пассажира. Боясь свалиться за борт, я ухватился за руку одной девицы. Она ничуть не возмутилась, но заржала: «Утром так негоже! Мандарин увидать, как меня лапать. Погоди маленько. Давай ночью, когда никто не смотреть!» Девицы еще долго смеялись и бессовестно заигрывали, а меж тем суденышко наше пробиралось сквозь плавучий город, запруженный разнообразными лодками.
Наконец мы выбрались на речной простор и понеслись мимо громоздких шаланд и джонок, груженных бамбуком. Казалось, мы с кем-нибудь непременно столкнемся, и я так вцепился в борт лодки, что побелели костяшки пальцев, но девицы оставались бесчувственны к грозившей нам опасности, гребли и гребли, успевая обмахнуть веерами свои разгоряченные лица."
"Нам предстояло пересечь реку. Кажется, я уже говорил, что остров Хонам лежит напротив Кантона и достаточно велик — шестнадцать миль из конца в конец. Кое-кто, сказал Джаква, считает, что остров следует называть Хонан, как одноименную китайскую провинцию. Здесь обо всем существуют легенды, и та, весьма запутанная, что связана с Хонамом, повествует о некоем мандарине, который посадил на острове сосны из Хонана, чем вызвал снегопад. История выглядит неправдоподобной, но, я думаю, смысл ее в том, чтобы подчеркнуть разительный контраст между Кантоном и Хонамом, как будто принадлежащими разным провинциям. Северный берег, где расположен Кантон, представляет собою уходящее вдаль невообразимое скопище домов, оград и трущоб, а вот Хонам, напротив, похож на огромный зеленый парк, изрезанный ручьями и речками, на берегах которых приютились скиты, питомники, фруктовые сады, пагоды и живописные деревеньки.
Наш путь лежал вглубь острова, куда мы добрались извилистой протокой. Миновав лесок, подплыли к причалу на илистом берегу.